Теперь Мегрэ не нужно было просить жетон для телефона, и звонок – уже не в первый раз! – опять зазвучал в доме, который внешне отныне был знаком Мегрэ и в котором, он был убежден, тогда колыхнулась занавеска.

Он даже растерялся немного, когда ему ответил мужской голос:

– Я слушаю…

Он уже не надеялся больше на это.

– Мэтр Жан-Шарль Гайар?

– Да, это я… Кто со мной говорит?..

– Комиссар Мегрэ из Уголовной полиции…

Молчание. Потом несколько нетерпеливым голосом:

– Так… Да, я слушаю…

– Простите, что беспокою вас в такое время…

– Вы чудом застали меня… Я только сейчас вернулся машиной из Пуатье и перед сном просматривал корреспонденцию…

– Могли бы вы принять меня на несколько минут?

– Вы звоните с набережной Орфевр?

– Нет, я в двух шагах от вас…

– Я вас жду…

Все тот же Микей у двери, еще более оживленная улица, женщина, которая вынырнула из какого-то закоулка и положила ладонь, на руку комиссара, но внезапно отпрянула, узнав его.

– Я не хотела оскорбить вас… – пробормотала она.

Наконец, словно оазис, он нашел тишину и покой на улице Ла Брюйер, где перед домом адвоката стояла длинная американская машина нежно-голубого цвета. Над дверью горела лампочка. Мегрэ одолел три ступеньки, ведущие к двери, и, прежде чем он успел нажать на кнопку звонка, она отворилась, и он увидел холл, выстланный белыми плитами.

Жан-Шарль Гайар был такой же высокий, такой же широкоплечий, как и русский швейцар в «Сен-Троп». Лет сорока пяти, розовощекий, крепкий, словно игрок в регби, он, должно быть, прежде состоял из одних мускулов и лишь недавно начал обрастать жирком.

– Входите, комиссар…

Он закрыл дверь, через коридор провел гостя в свой кабинет – довольно просторную комнату, обставленную комфортабельно, но без кричащей роскоши, освещенную только лампой под зеленым абажуром, которая стояла на столе, частью заваленном только что распечатанными письмами.

– Садитесь, прошу вас… У меня был утомительный день, к тому же в дороге я попал в сильную грозу, и это задержало меня…

Мегрэ завороженно смотрел на левую руку своего собеседника: на ней не хватало четырех пальцев. Остался только большой.

– Я хотел бы задать вам два-три вопроса по поводу одного из ваших клиентов…

Адвокат проявил беспокойство? Или просто интерес? Трудно сказать. У него были голубые глаза и светлые волосы, стриженные ежиком.

– Если это не профессиональная тайна… – проговорил он.

Он сел против комиссара, правой рукой поигрывая пресс-папье из слоновой кости.

– Сегодня утром обнаружили тело Буле…

– Буле? – переспросил адвокат, словно отыскивая это имя в недрах своей памяти.

– Хозяин «Лотоса» и других кабаре…

– А-а… Да-да… знаю…

– Он недавно приходил к вам, не так ли?

– Смотря по тому, что вы называете недавно…

– Во вторник, например…

– Во вторник на этой неделе?

– Да…

Жан-Шарль Гайар покачал головой.

– Если он и приходил, то в мое отсутствие… Возможно, он был, когда я еще не вернулся из Дворца правосудия… Надо спросить завтра у моей секретарши.

И, глядя Мегрэ прямо в глаза, он, в свою очередь, задал вопрос:

– Вы говорите, обнаружили его тело… Сам факт вашего появления здесь свидетельствует о том, что делом занимается полиция… В таком случае, речь, по-видимому, идет о насильственной смерти?..

– Он задушен…

– Странно…

– Почему?

– Потому что, несмотря на свое ремесло, он был славный человек и я не думал, что у него имелись враги… Правда, он был всего лишь одним из моих многочисленных клиентов…

– Когда вы видели его в последний раз?

– Я должен ответить вам точно… Минутку…

Он встал, прошел в соседний кабинет, зажег там свет, покопался в каком-то ящике и вернулся с красным блокнотом в руке.

– Моя секретарша записывает все мои встречи… Подождите…

Он листал блокнот с конца, шепча про себя имена. Пролистал таким образом страниц двадцать.

– Вот!.. Двадцать второго мая, в пять часов… Еще я вижу пометку о другом визите – восемнадцатого мая в одиннадцать часов утра…

– Вы не виделись с ним с двадцать второго мая?

– Что-то не припомню…

– И он не звонил вам?

– Если он звонил сюда, то с ним могла разговаривать только моя секретарша, и только она сможет ответить вам на этот вопрос. Она будет здесь завтра в девять…