Шрифт:
– Я надеюсь, за мной пришли не по поводу той истории? С тех пор я веду себя спокойно, ручаюсь, никто не скажет обратного… Так что же тогда?..
Он сел, не ожидая приглашения, – случай редкий в этом кабинете, даже вытащил из кармана пачку сигарет «Галуаз».
– Можно?
Мегрэ, все еще изучающе разглядывавший его, согласно кивнул.
– А если по каким-то соображениям мы начинаем расследование снова?
Моран вздрогнул, на лице его вдруг появилось недоверие.
– Это невозможно…
– Предположим, мне надо кое-что уточнить…
На столе Мегрэ зазвонил телефон, и голос Торанса сообщил:
– Он здесь…
– Протестовал?
– Не очень… Говорит, что торопится и хочет увидеть вас немедленно…
– Скажи, что я приму его сразу же, как только освобожусь…
Гастон Моран слушал, нахмурив брови, словно соображая, что за комедию разыгрывают перед ним.
– Это все липа, верно ведь? – бросил он, когда комиссар положил трубку.
– Что липа?
– Зачем меня провели сюда… Хотите запугать?.. Вы прекрасно знаете, что все улажено…
– Что улажено?
– Я чист, вот что!.. Хватит на меня вешать!.. И тут – Мегрэ это возмутило больше всего – мальчишка не без смущения, правда, подмигнул ему.
– Послушай, Моран, тобой занимался инспектор Дюпё…
– Да, тот, который сейчас привел меня сюда… Я не помнил его имени… Он правильно вел себя…
– Что значит правильно?
– Правильно – и все!
– А все же?
– Вы не понимаете?
– Ты хочешь сказать, что он не устраивал тебе ловушек и допрашивал по-хорошему?
– Я думаю, он допрашивал меня так, как должен был допрашивать…
В словах юноши, в его поведении проскальзывала какая-то двусмысленность, которую комиссар силился разгадать.
– Так было нужно, верно ведь?
– Потому что ты был невиновен?
Судя по всему, Моран чувствовал себя не в своей тарелке, он тоже был в замешательстве, и слова Мегрэ сбивали его с панталыку, так же как и его слова – Мегрэ.
– Знаете-ка… – бросил он опять, но уже не без колебания, глубоко затянувшись сигаретой.
– Что?
– Да так, ничего…
– Что ты хотел сказать?
– Уже и сам не помню… Зачем я вам потребовался?
– Что ты хотел сказать?
– По-моему, здесь что-то не клеится…
– Не понимаю…
– Вы уверены в этом? Но в данном случае мне лучше заткнуться…
– Немного поздно… Что ты хотел сказать?
Мегрэ не угрожал, но был тверд. Он стоял спиной к окну и выглядел так внушительно, что Гастон Моран почувствовал, как его начинает охватывать паника.
– Я хотел бы выйти… – пробормотал он вдруг, вставая.
– Не прежде чем скажешь…
– Значит, ловушка?.. Кто струсил?.. Кому игра оказалась не по нраву?
– Какая игра?
– Скажите мне сначала, что вы знаете…
– Здесь я допрашиваю… Какая игра?
– Если потребуется, вы будете повторять мне это до завтра, верно ведь?.. Мне говорили, но я не верил…
– Что тебе еще говорили?
– Что со мной будут любезны.
– Кто тебе это сказал?
Парень отвернул голову, решив молчать и в то же время понимая, что в конце концов уступит.
– Так не играют… – процедил он сквозь зубы.
– Что?
Тогда Моран вдруг распетушился и подскочил к комиссару.
– Ах, вы не знаете, нет?.. Ну а про сто тысяч франков?..
Лицо Мегрэ так поразило парня, что он застыл в оцепенении. Он видел огромную фигуру, надвигающуюся на него, две протянутые к нему могучие руки, которые схватили его за плечи и начали трясти.
Никогда в жизни Мегрэ не был так бледен. Лицо его, лишенное какого-либо выражения, походило на каменную глыбу.
Он произнес бесстрастным, но все равно внушительным голосом:
– Повтори!..
– С… С… Вы делаете мне больно…
– Повтори!..
– Сто тысяч франков…
– Какие сто тысяч франков?
– Отпустите меня… Я все скажу…
Мегрэ выпустил парня, но был по-прежнему бледен и в какой-то момент даже приложил руку к груди – так бешено колотилось его сердце.
– Я подозревал, что дал маху…
– Гайар?..
Моран кивнул.
– Это он обещал, что с тобой будут любезны?
– Да… Он не сказал – любезны, он сказал – к тебе отнесутся с пониманием…