– Дружинники, разбойники… Они мало отличаются друг от друга. Могут из леса уйти в войско наняться или обратно. Кто работать не хочет, всегда предпочитает других… охранять от таких же, как он. Хотя не все… Надеюсь, что мы-то с подругами другие.

– Сама не уверена? А когда деньги кончатся, а есть всё ещё будет хотеться?

– Пока мы в такой передряге не были.

– Счастливые.

– Значит, там можно напороться на стражников, – Архелия постаралась уклониться от щекотливой темы. – Кошелька при себе пока нет – откупиться не выйдет.

– Может, повезёт, не поймают. Три шкуры спустят, если попадёмся, – Ортрун рассуждала об этом легко, словно о приятном приключении.

Архелии не нравилась такая перспектива, но и оставить свои сокровища валяться в лесу она не могла. Барон никогда не брал платы за проезд по своим землям, поэтому его дочь оказалась не готова к подобным новостям. Девушка подумала, что при бурной фантазии и возможностях власть имущих новые богатства начинают валяться на дороге, расти на деревьях, проливаться с дождём или витать с листопадом в прелом воздухе. Только успевай собирать, но что-то надо и возвращать людям. В природе не бывает одностороннего движения. Архелия точно знала из древних книг, что безудержная алчность рано или поздно, подобно вулкану, разрывает изнутри своё вместилище и накрывает пеплом небытия весь зарвавшийся род. Вечные законы, управляющие миром, нельзя обойти. Равновесие достигается страшными социальными катаклизмами, если у руля власти встаёт неблагоразумный капитан. Дочь барона сердцем чувствовала, что должна быть где-то золотая середина. Искать её задача не из лёгких, но кто говорил, что путь к вершинам – путь к счастью? Там, при здравом размышлении, лишь максимальная ответственность и вечные попытки найти баланс, чтобы не быть заживо погребённым под обломками собственных амбиций.

Долгое время спутницы ехали молча. Не избалованная вниманием Ортрун не пыталась начать разговор с новой подругой. Архелия же погрузилась в себя и была рада некоторое время побыть наедине с нерадостными мыслями. Большая часть пути была преодолена, когда дочь барона встрепенулась, словно неожиданно вспомнила о своей спутнице.

– Расскажи о себе.

– Зачем? Слишком грустная история. Хочешь, спою? Вся моя жизнь в этих песнях. Правда, выдуманная жизнь. Я песни сама сочиняла. Времени много проводила у костра, ожидая возвращения отца и братьев. Я любила смотреть на огонь, а музыка сама складывалась в моей голове. Странно, и слова приходили ниоткуда. Выходило неплохо, разбойники любили меня вечерами послушать… А может, они меня хвалили просто потому, что я дочь главаря?

– Думаю, что вашему народу подобная лесть не свойственна. Спой, интересно. Попробую оценить.

Ортрун с удовольствием запела. У неё оказался нежный голос, который ничем не напоминал тот грубый с хрипотцой, которым она обычно говорила. Песня о любви простой девушки и молодого разбойника легко западала в душу. Ортрун сочинила романтичную и длинную историю о том, как ушла за любимым в лес красивая крестьянка. Прежние боги отвернулись от неё, и не приняли новые. Она не выносила разбой и пыталась отговорить своего ненаглядного. Вот обрыв, ночь и любимый рядом, но девушка не подпускает парня к себе. Она шагает в пропасть, и лунный свет становится для неё дорогой к богине ночного светила. Там страдалица обретает новую жизнь, но в глазах её нет тепла, они холодны, как свет Луны. Так богиня, покровительствующая женщинам, спасает неприкаянную душу.

– И чем всё закончилось? – Архелии не терпелось узнать финал истории, потому что они уже въезжали в лес и необходимо было вести себя осмотрительнее. Петь точно не следовало.

Ортрун, недовольная, что её прервали, скучной прозой закончила длинную балладу:

– Девушка служила Луне. Смотрела по ночам на Землю, надеясь увидеть любимого. Вскоре разбойник погиб, и его забрали к себе другие боги. Девушка не была с ним при жизни и никогда не будет после смерти.

– Печально. Если бы он по-настоящему захотел, она была бы с ним рядом всегда, – Архелия думала о своей судьбе.

– Всего-то и надо было отказаться от разбойничьего промысла. Стать обычным человеком, – Ортрун не догадывалась о мыслях спутницы.

– Стать обычным человеком порой очень трудно, легче умереть, – невесело усмехнулась Архелия. – Ладно, теперь молчим и слушаем. У нас и так неприятностей хватает… Последний раз только спрошу. Ты недавно потеряла отца – как можешь петь?

– Я с ума сойду, если не буду. Грустные мелодии лечат мою боль, мне от них легче становится…

– Ага, понятно.

К счастью, никого на пути девушки не встретили. Проклятая дорога привела их к заветному месту. Кошель лежал в пожухлой траве, искрящейся над ним влажной радугой. Его расшитые бока вздувались и приятной тяжестью согревали ладонь. Архелия хитро посмотрела в глаза разбойницы:

– Хотела бы такой?

– Проверяешь? – легко выдержала испытующий взгляд Ортрун. – Деньги ничего не значат, когда рядом нет надёжных людей. Опыт моей жизни это доказывает.

– К деньгам и друзья найдутся.

– «Друзья»? – обиженно фыркнула разбойница. – Избавьте боги от таких «друзей»!

Спутницы не стали ночевать в негостеприимном лесу. Они выбрались на опушку и позволили себе отдых, лишь когда почувствовали себя в безопасности.

Вернулись странницы назад лишь к закату следующего дня. Подруги встретили их полуголодные и замёрзшие. У вдовы не было припасов, она жила, еле сводя концы с концами. Отдавать последнее ради сомнительных приживалок женщина на собиралась. Экономила она на каждой мелочи. Коринн издалека увидела возвращавшихся подруг и выбежала им навстречу.