– Зачем? – говорил он, глядя в сторону спальни, которую недавно так тщательно запер на ключ, положив его в карман.

Привычка к порядку подталкивала его придерживаться правды, насколько это было возможно.

– И тем не менее… Послушайте… В отношении парня я действовал почти правомерно… Застань я их вместе, любой бы французский суд присяжных оправдал меня. Но, несмотря на это, я вынужден был заниматься грязной работой, скрывать тело и лгать. Почему?

Я сейчас вам объясню, каким бы смешным вам это ни показалось. Я все равно был бы арестован, невзирая ни на что, и меня заключили бы в тюрьму, где в течение нескольких дней или недель я бы ее не видел…

В словах его и улыбке на этот раз сквозила ужасная горечь, и он снова наполнил свой стакан.

– Вот вам и объяснение. То же самое и с девчонкой.

Вы встретили ее здесь. Я понял, что вскоре вы ее отыщете, допросите и добьетесь от нее правды. А эта правда означала для меня то же самое: не увидеть ее… – Горло ему перехватило, и он произнес одними губами: – Вот и все.

Потом доктор осушил стакан, который держал в руке, и замер, сидел совершенно неподвижно. Мегрэ тоже хранил молчание.

Послышался шум проезжавших по набережной машин. С минуты на минуту одна из них остановится перед домом, и в коридоре раздастся голос следователя.

– Если бы я не был в отпуске… – наконец выдохнул Мегрэ.

Доктор согласно кивнул. Оба одновременно подумали о маленькой Люсиль.

– Сознайтесь, что сразу после моего телефонного звонка…

– Нет! – К доктору медленно возвращалось хладнокровие. – Это было до того, как вы позвонили, я уже принял решение.

– Вы задумали убить жену, а затем и себя?

– Романтично, не правда ли? Однако даже самый интеллигентный человек раз в жизни задумывается о подобном, хотя бы раз в жизни.

Он сунул два пальца в маленький кармашек и вытащил оттуда свернутую пакетиком бумажку, которую протянул Мегрэ.

– Я приготовил это для себя, – вздохнул он. – Вам лучше уничтожить это, ибо все произошло бы слишком быстро. Здесь цианистый калий. Как видите, все еще романтика! Признайтесь, вы тоже считали, что я не дам себя арестовать живым.

– Может быть.

– И теперь некоторое время вы не будете спускать с меня глаз.

– Это верно.

– Как видите, я подумал обо всем. Вы и представить себе не можете, насколько тщательно можно подготовиться в подобной ситуации.

Он встал и взял в руки бутылку, но потом поставил ее на место.

– К чему это? – буркнул он и пожал плечами. – Этот идиот Ален прибудет без опоздания. Он нам не поверит – ни одному, ни другому. Решит, что мы его разыгрываем.

Доктор стал нервно вышагивать по кабинету.

– Я выживу, вот увидите! Я сделаю все, чтобы выжить… Это абсурд, но я вопреки всему сохраняю надежду. А поскольку я буду жив, она не осмелится… – Он закусил губу и совсем уже другим тоном проговорил: – Вы верите, что меня скоро будут бить и пинать, так ведь?

В нем заговорил светский человек, которому отвратительна даже мысль о вульгарном физическом контакте.

– А в тюрьмах действительно грязно? Меня заставят делить камеру с другими заключенными?

Мегрэ усмехнулся. А взгляд его собеседника ласкал золоченые переплеты книг и окружающие безделушки.

– Я все думаю, что он там делает? – потерял наконец терпение Беллами. – И всего-то нужно полчаса, чтобы добраться сюда из Ла-Рош, даже если ехать совсем медленно…

Он подошел к окну. Несмотря на то что уже наступило время завтрака, на пляже виднелись цветные зонтики, силуэты загорающих и купающиеся в сверкающих, как рыбья чешуя, волнах.

– Как же это долго тянется… – прошептал он. Потом, помолчав: – И вообще все будет тянуться ужасно Долго!.. – Обернувшись к двери, он заколебался. Наконец взорвался: – Да скажите же хоть что-нибудь! Вы же видите, что… что…

В этот момент раздался звонок у входной двери, который, наконец, снял напряженность ожидания.

– Прошу извинить меня… Я вспомнил, что вы, вероятно, не позавтракали…

– Я не голоден.

Беллами самым естественным образом подошел к двери и открыл ее:

– Поднимайся, Ален.

Послышалось ворчание. Бог знает, что там следователь бубнил на лестнице, потом в коридоре.

– Что это еще за спешка? Я должен был завтракать с одним из друзей. Ты его, впрочем, знаешь. Это Кастинг из Ла-Рош.