– Сказал бы я тебе Саша... матом. И вообще...
– он замялся и потёр рукой подбородок.

– Что?

– Не нарывайся там. Знаю я вашу породу. Твоё дело Владьку найти и передать посылку. Приключений на свою задницу не ищи, глядишь и выпутаешься...

– Они меня и сами найдут, приключения эти.

– Вот этого я и опасаюсь, - вздохнул Михалыч.

'Дорожкой' в этом богоугодном заведении называется пятидневный карантин, в течение которого я буду жить в изолированном боксе, похожем на барокамеру. Кстати, он рассчитан на двух постояльцев. Понятия не имею зачем, но моё дело исполнять, а не спрашивать. Тем более что всё равно не ответят. Покосятся удивлённо, как на несмышлёныша неразумного, да и только.

Последний вечер, который я провёл 'на свободе', прошёл как-то совершенно незаметно, несмотря на отвальную, которую мне всё же устроили. На заднем дворе накрыли стол и принесли тяжёлый мангал. Пришёл Михалыч, Владимир Семёнович, Катерина - инструктор по верховой езде и даже Семён Моисеевич. Старый психолог заглянул на пару минут, выпил рюмку водки, повздыхал для порядка и ушёл не прощаясь. Мы тоже не стали засиживаться. Шашлычков поели, выпили немного и разошлись. Чем не поминки?

В карантине было тоскливо.

Курить нельзя, вместо нормальной еды выдавали какую-то консервированную гадость, похожую на детское питание. Раз в день приходил Михалыч, чтобы поболтать и подбодрить. Общались через стекло, по телефону. Пару раз приходил психолог, чтобы убедиться в моём предстартовом мандраже. Горестно вздыхал, что-то чёркал в толстом, засаленном блокноте и тихо удалялся.

Из бокса было два выхода. Один для меня уже закрыт, а второй должен был открыться через пять дней - круглый люк, похожий на переходы в подводной лодке. Одежда и вещи, которые отправятся вместе со мной, были упакованы и лежали у порога.

В боксе было тепло, и я валялся на койке в одном нижнем белье. Писал письма, которые обещали отправлять сестре через определённые промежутки, и читал книгу, которую дал Михалыч. Если честно, то содержания не запомнил. Начинал читать, но мысли путались и разбегались по сторонам, отвлекая от лихо закрученного сюжета. Какая-то беллетристика, заполненная вымышленными кошмарами.

Последний день почти выветрился из памяти. Зазвенел телефон, и Владимир Семёнович неожиданно дрогнувшим голосом сказал, что 'пора уходить'. Пока хлопал глазами, пытаясь понять и осознать услышанное, открылся люк. За ним стояли два человека, упакованные в оранжевые защитные костюмы.

Страшно?

Нет, пожалуй, не так. Ноги моментально стали ватными, я опустился на стул и зачем-то вытер руки о колени. Захотелось закурить и дёрнуть рюмку водки, но, сами понимаете, никто мне такой радости не предложил.

Зря. Я бы выпил...

Парни, чьи лица виднелись за стёклами масок, терпеливо стояли рядом и ждали, пока я одевался. Смешно вспомнить, но руки дрожали, когда рубашку застёгивал. Глупо, наверное, выглядело. Наконец я закончил одеваться, взял свёрток и перебрался в соседнее помещение.

Установка, которая должна отправить меня на тот свет, была похожа на медицинскую пилюлю, выкрашенную в тёмно-серый цвет. Длиной чуть больше двух метров и диаметром около метра. Люк, похожий на крышку новомодных гробов, навевал не самые приятные ассоциации. Внутри виднелся ложемент из стекловолокна с ремнями безопасности.

Судя по направляющим, капсула поедет вперёд и окажется между толстыми кольцами. Шесть металлических колец, каждое из которых напоминало покрышку от Белаза. Пучки проводов толщиной с моё запястье... На одной из бетонных стен виднелись узкие, похожие на бойницы окна с массивными рамами и толстыми стёклами.

Парни взяли мои вещи и уложили на дно капсулы. Закрепили и сделали приглашающий жест. Мол, давай, чего тянуть? Я что-то пробурчал и начал укладываться. Поёрзал немного, устраиваясь поудобнее, хотя ложемент был изготовлен специально для меня и как ни укладывайся, а по-другому не ляжешь. Щелкнули ремни.

– Готов?

– Чего уж там...
– кивнул я.
– Поехали!

– Ещё один космонавт, блин. Не переживай, земеля!
– пробубнил парень и неожиданно подмигнул.
– Всё будет нормально.

– Ну-ну...

Щёлкнула крышка. Я остался один, и сразу навалилась духота. Понимал, что это ложное чувство, но легче от этого не становилось. Спустя несколько минут раздался противный звук сирены, капсула дрогнула и дёрнулась вперёд. Послышался тяжёлый нарастающий гул, заполняя тело противной мелкой дрожью.

Сжал зубы и почувствовал, как по лбу сбежала капля пота.

Ещё немного и я бы закричал. Не знаю, что-нибудь безнадёжно-матерное. Не успел. Гул превратился в оглушительный вой, словно там, за тонкими стенками капсулы, ревел водопад.