С чего бы? Очень интересуют. Например, как получилось, что некий совершенно непонятный Ким предупредил ее о будущей встрече, вследствие чего Тайра целенаправленно искала Лагерфельда не один час и, возможно, не один день? Почему на нее не реагируют тени? Как она вообще оказалась в этом месте — ведь не родилась же в нем? Сама говорила о том, что мир Стивена холодный, значит, ее собственный, родной, был теплее — жарким?

Но спросишь — она вновь промолчит, сделает вид, что не слышала вопроса. Покусает губы, отвернется, укутается ворохом волос, а после невинно сменит тему, как уже случилось три раза кряду. И эти глаза… Глубокие, взрослые, многослойные. Такой необъятный и слоистый колодец, какой он наблюдал в желтовато-зеленых зрачках, док раньше видел только у Дрейка. Да и то лишь в те момента, когда тот разрешалего видеть…

— Значит, ты тоже видела эти иллюзии?

— Видела, конечно. И сады, и площади, и даже овраги с ручьями. Ненадолго, правда…

— И они не пытались тебя подловить? Причинить вред?

— Мне? Нет, конечно. Зачем им?

Как зачем? А зачем все это время Криала пыталась прожевать и выплюнуть Стива и его команду? И вполне удачно.

— Ну, как же? Ты же говоришь, Коридор не терпит живых, а ты не демон и не тень. Не монстр, не клуб безглазой пыли, не урод со щупальцами…

— Коридору на меня наплевать.

— Но почему?

Он никак не мог взять этого в толк.

Тайра не отвечала так долго, что Стив разуверился, что получит ответ. Как всегда — чем важнее вопрос, тем меньше шансов услышать какие-либо объяснения.

— Стой. — Вдруг произнесла она резко и остановилась. — Вставай рядом со мной и не двигайся.

Он подошел, коснулся ее плеча своим и замер.

— Снова тени? — Спросил встревожено.

— Нет. Просто здесь дорогу надо «перестоять».

— Что?

— Ну, тут другой временной параметр. Некоторые участки дороги нужно проходить, а этот нужно «перестоять».

— Как это перестоять? Просто перестоять? Но мы же в этот момент не двигаемся?

— Зато двигается путь. И как только он приблизится к нам нужной точкой, мы снова пойдем вперед, точнее вверх.

Чудеса. Сплошные загадки и отклонения от нормы. Чтобы путь сам подполз к ногам, пока ты развалился и ждешь? А потом еще и вверх?… Опять будет тошнить. Лагерфельд зеленел от одной только мысли об очередном «провороте» тумана, а ведь он всегда считал себя физически стойким.

Но он не спорил, просто стоял. Он вообще заметил, что в присутствии спутницы почти перестал волноваться: исчезло постоянное напряжение, улеглись вечно стоящие на затылке волосы, сам по себе успокоился пульс — перестал, как невменяемый, жрать батарею щита, а это хорошо, очень хорошо. Вот только куда подевались тени?

— А почему мы не натыкаемся на монстров? Сколько идем, а я ни одного не увидел — не то, что утром.

— Потому что я обвожу тебя стороной. Когда чувствую, что рядом кто-то есть, делаю небольшой крюк — дорогу это удлиняет не сильно, а нервов бережет много. Видишь ли, они, конечно, чувствуют тепло твоего тела, но для этого требуется хоть сколько-то приблизиться, а я им этого не позволяю.

— А тепло твоего тела они не чувствуют?

— Нет.

— Почему?

Вопрос оказался из серии «важных», и потому вновь не удостоился ответа.

Стив неслышно вздохнул. Он и в обычной-то жизни не был супер знатоком в области знаний о том, как «подъезжать» к женщинам, а тут и вовсе стушевался. Тайра — не обычная женщина, а Коридор не кафе, где за чашечкой кофе можно легко и непринужденно вызвать человека на откровенный разговор.

— Кофе бы, да? — Вдруг вырвалось у него. — Ты любишь кофе?

Ее плечо качнулось.

— Не знаю… — Раздалось неуверенно. — А что это?

— Ну, как же? Это такой напиток, варится из кофейных зерен. Терпкий, крепкий, очень вкусный.

Он повернулся и посмотрел на ее профиль — красивый, между прочим, профиль, точеный. Ровный аккуратный нос, среднего размера четко очерченные губы — бледноватые, но все равно приятные, темные стреловидные брови, пушистые ресницы. Такая девушка, если ее умыть и причесать, дала бы фору многим жительницам Нордейла, потому что красота тех зачастую была нарисована, напудрена и залакирована снаружи, а у этой шла изнутри. Стив, даже если бы хотел, не смог бы ее не почувствовать — слишком долго смотрел на изящные лодыжки и мелькающие под подолом округлые икры. А во время перекуса успел заметить и не менее изящные кисти рук и тонкие «музыкальные» пальцы.

— Ты ни разу его не пила? Кофе?

— Нет. Я пила травяные отвары. Раньше…

— Нам еще долго стоять?

— Еще какое-то время. Путь движется.

Лагерфельд вздохнул, не успел поймать за хвост мелькнувшую неоформившуюся мысль, а через секунду сделал то, чего сам не ожидал, — протянул руку и взял Тайру за руку. Легонько сжал ее пальцы, пощупал их на предмет «настоящности», подержал в своей ладони.

— Видишь? Теплые. Не очень, конечно, но все равно теплые. Так почему тебя не чувствуют тени, ведь ты же живая?