Но огромный полутемный обеденный зал удивил его.

— Это даже не столовая, — заявил он. — Это настоящий банкетный зал, трапезная.

— Да, действительно, раньше здесь давали балы, — согласилась Мерчент. — Сюда съезжались со всей округи. Один бал был даже на моей памяти, когда я была еще ребенком.

Здесь, как и в гостиной, стены были отделаны темными деревянными панелями, прекрасно сочетающимися с высоким кессонированным потолком, отделанным алебастровой плиткой, темно-синей, с яркими золотыми звездами. Претенциозная отделка, но вполне уместная здесь.

Сердце Ройбена заколотилось.

Они подошли к длинному и широкому столу, метров шесть в длину, но в этом громадном зале он выглядел маленьким, будто паря над темным полированным деревом пола.

Они сели напротив друг друга на обитые красным бархатом стулья с высокими спинками.

У стены позади Мерчент стояли два массивных черных охотничьих стола, богато украшенных резными фигурами в стиле ренессанс, изображавшими охотников с добычей. Они были заполнены большими серебряными блюдами и бокалами, между которыми виднелись стопки желтых тканых салфеток.

В полумраке виднелись и другие роскошные предметы убранства — огромный гардероб и несколько старинных сундуков.

Огромный камин был выстроен в готическом стиле, из черного мрамора, украшенный скульптурными изображениями голов средневековых рыцарей в шлемах. Над высоким очагом располагалось панно с вырезанным на нем рельефным изображением средневековой битвы. «Надо будет сделать хорошее освещение и все это сфотографировать получше», — подумал Ройбен.

— За этим столом ты выглядишь принцем, — слегка усмехнувшись, сказала Мерчент. — Так, будто ты здесь хозяин.

— Ты меня искушаешь, — ответил Ройбен. — И сама ты здесь, при свечах, выглядишь будто герцогиня. Будто мы в герцогском охотничьем доме в Австрии, в окрестностях Вены, а не в Калифорнии.

— Ты бывал в Вене?

— Много раз, — ответил Ройбен. Вспомнил, как Фил водил его по дворцу Марии-Терезии, рассказывая обо всем, начиная с росписей на стенах и заканчивая огромными каминами, украшенными эмалями. Да, Филу бы здесь очень понравилось. Фил знает толк в таком.

Свет, помимо огня в камине, исходил лишь от двух больших канделябров в стиле барокко.

Они принялись ужинать. Еда была сервирована на старинных фарфоровых тарелках с вычурной росписью. Некоторые из тарелок были немного обколоты, но все равно выглядели несравненно. А серебряные столовые приборы были самыми массивными из всех, какие ему доводилось брать в руки.

Фелис, невысокая ссохшаяся женщина с седыми волосами и темной кожей, приходила и уходила, не говоря ни слова. «Девушка» из города, по имени Нина, невысокая, с каштановыми волосами, судя по всему, пребывала в благоговении от вида Мерчент, обеденного зала и тех тарелок, которые она подавала на стол на серебряном подносе. То нервно хихикая, то вздыхая, она лишь раз улыбнулась Ройбену, спешно выходя из трапезной.

— У тебя появилась поклонница, — прошептала Мерчент.

Жаркое из филе было превосходно, овощи — свежайшие и хрустящие, салат был приготовлен прекрасно, с растительным маслом и травами.

Ройбен выпил несколько больше красного вина, чем собирался, но оно оказалось нерезким, с легким дымным привкусом, какой обычно бывает у лучших сортов. На самом деле в вине он разбирался плохо.

Он ел как поросенок, а так он обычно поступал, когда был доволен. Сейчас он был доволен редкостно.

Мерчент рассказывала про историю дома, но эту часть информации он собрал и сам, заранее.

Ее прадед, Феликс Нидек-старший, был богатым лесопромышленником, он построил у побережья две лесопилки и обустроил небольшую гавань для своих судов. Все дерево, пошедшее на постройку, спилили и обработали здесь же, под его присмотром, а гранит с мрамором доставили морем. Камень на стены дома доставили сушей и морем.

— У Нидеков были деньги, которые они сделали еще в Европе, как я понимаю, — сказала Мерчент. — И здесь они тоже немало заработали.

Хотя основная часть семейного богатства принадлежала дяде Феликсу, во времена детства Мерчент все магазины городка принадлежали Абелю, ее отцу. Участки у побережья к югу от поместья были проданы незадолго до того, как она поступила в колледж, но на них мало кто стал строиться.

— Все это случилось, когда Феликс отправился в одно из своих долгих путешествий. Отец продал магазины и участки у побережья. Когда Феликс вернулся и узнал об этом, то очень разгневался. Помню, как они ожесточенно спорили. Но вернуть все к прежнему состоянию уже не было возможности.