Или, во всяком случае, придумает, как не дать Лукасу угнетать женщин, на что, по ее опасениям, он способен, если никто с ним не поспорит.

Каллия посмотрела на своего отца. Она знала, что поступает правильно, даже если это ранит ее сердце.

– Я понимаю, что это… надо сделать.

Улыбка расцвела на лице Саймона, такая же триумфальная ухмылка, как и у Лукаса, от которой кровь в жилах стыла. Он схватил ее за руки чуть ниже плеч и мягко сжал.

– Отлично. Сама увидишь, Каллия. Для тебя это начало полноценной новой жизни. Как только закончится твой период очищения, не останется причин снова вспоминать прошлое.

Произнесенные им нараспев слова, казалось, повисли в воздухе, даже когда он попрощался и вышел из комнаты.

Оставшись одна, Каллия снова повернулась к окну, чтобы посмотреть на Эгейские горы, которые уже полностью скрыли облака.

«Что-то бесценное». Вновь в ее памяти всплыли слова мифа. Прошлое, которое ее отец так стремился забыть, было единственным, что осталось у нее ценного.

Это и память о любви, которую она однажды познала, и о ребенке, которого потеряла. Она принесет в жертву многое, включая себя, но только не эти воспоминания. И ни ее отец, ни Лукас, и даже тот факт, что Зандер женится на другой, не заставят ее забыть.

– Проклятая Гера! – Казалось, Титус задыхается, стоя вместе с Зандером в центре того, что раньше было небольшим городком высоко в Каскадных горах, и созерцая разрушения.

Одна грунтовая дорога вела в уединенное поселение. Сквозь деревья невозможно было услышать ни машины, ни другие средства передвижения.

Вся земля вокруг них была усеяна трупами. Не только полукровок, а также людей, полусъеденных и изувеченных, разбросанных по всему побоищу.

– Дерьмо, – выругался Зандер, осмотревшись. Гниющие тела, земля залитая кровью. Зловоние смерти. Эта сцена была намного хуже любой другой, виденных им за почти восемьсот лет.

Гнев Аталанты рос – и за это платили жизнью невинные. Когда она была заключена в Подземном мире, ее демоны убивали полукровок, чтобы отправить их души в Тартар как плату Аиду за бессмертие Аталанты. Но, благодаря Кейси и Изадоре, эта полубогиня стала смертной. Теперь она была решительно настроена принести столько страданий, сколько сможет, чтобы отомстить аргонавтам. А все потому, что тысячи лет назад ее изгнали из их группы.

Зандер подумал, что тело, лежащее у его ног, когда-то было человеческой женщиной, а теперь остались всего лишь изуродованная плоть и органы. Его желудок сжался. Демоны убивали еще, чтобы есть. Терон предупреждал, что твари станут более агрессивными и начнут охотиться также на людей, как и на полукровок, чтобы восстановить силы, которые раньше черпали из Подземного мира, а сейчас лишились.

Теперь, созерцая жуткое зрелище вокруг себя, Зандер в это поверил. Он также знал, что война изменилась навсегда. Четыреста лет он ходил по этой земле, считая, что защищает людей. А теперь он делал это по-настоящему.

На другом конце окровавленного поля он увидел Терона, разговаривающего с таким же крупным, как и он сам, мужчиной, тот размахивал руками и показывал в сторону деревьев. Подойдя с Титусом ближе, Зандер узнал Ника – лидера колонии полукровок в этой части мира.

Зандер уже встречался с Ником неделю назад, когда его отправили на северо-запад Тихого океана вместе с Титусом патрулировать эти горы. До сих пор его контакты с полукровками были ограничены, но в Нике было много такого, что не укладывалось в голове.

Например, его размеры. Он был намного крупнее остальных полукровок и определенно более агрессивен. Он никогда не снимал перчаток без пальцев, а также у него был длинный шрам, тянувшийся по левой щеке и исчезавший в уголке рта. Рваный шрам не был результатом когтей или лезвия, используемых демонами. Он был от чего-то другого. От какого-то оружия, какого Зандер никогда прежде не встречал.

Но это было не самое странное в Нике. Было в нем что-то, что просто кричало о том, что он одновременно и человек, и аргонавт, что-то, что, казалось, даже Терон не в силах объяснить. А так как эта комбинация была просто невозможна, ситуация становилась совершенно странной.

Терон махнул Зандеру и Титусу рукой. Ник даже не взглянул на них, просто разгладил карту на чем-то похожем на дверь, положенную на козлы. В воздухе разносились приглушенные крики полукровок, разыскивающих выживших.

– Вот здесь есть тропа, проходящая по горам. С другой стороны она выводит в каньон. Местность пересекает река, но в это время года и из-за недавнего дождя они не смогут ее перейти.

Терон провел пальцем по карте и остановился на точке дальше по течению.

– Что на другом берегу этой реки?

– Еще один горный хребет. Хотя на той стороне в горах обширные пещерные системы, которые тянутся на многие мили.

– Они решат, что там лучше всего спрятаться, – пробормотал Терон, не отрывая глаз от карты. – Этот мост. Он еще используется?

– Да, – ответил Ник, потерев свою коротко стриженую голову рукой в перчатке. – По крайней мере, когда я был там в последний раз. Мы говорим о женщинах и детях. И в последний раз, когда я проходил по этому мосту, он был не в лучшем состоянии. – В отличие от Терона, Ник, казалось, не прятал никакого оружия в своих поношенных джинсах, в рубашке «хенли» с длинными рукавами или в рабочих ботинках. Казалось, он даже не замечает холода, осматривая то, что осталось от городка; он был слишком возбужден, чтобы обращать на это внимание. На бедрах у него были прикреплены два полуавтоматических пистолета и несколько ножей разных размеров.