– Привет, – сказала Корди.

Трамбо хмуро поглядел на нее:

– Я еще не забыл прошлой ночи.

– Я на это и не рассчитываю. Как Пол?

– Его отправили в больницу, – сказал Брайент.

Он был одет в белый полотняный костюм и показался Элинор чем-то похожим на Марка Твена.

– И как он? – спросила она.

– Врачи говорят, будет жить. Этой ночью у нас одни раненые. Ни одного смертельного случая.

– А Кэтлин, Майя и Бики? – спросил Трамбо. – С ними тоже все в порядке?

– Да, сэр.

– Черт, – сказал миллиардер.

– Они улетели вместе на рассвете. И взяли с собой Джимми Кахекили.

– О господи! Это еще зачем?

– Похоже, они собираются нанять гавайских сепаратистов, чтобы убить вас, – бесстрастно доложил помощник.

Байрон Трамбо только хмыкнул.

– А что японцы? – спросила Элинор.

– Эти улетели еще до рассвета, – ответил Трамбо. – Сейчас они уже на полпути к своей гребаной Японии.

– Что, сделка сорвалась?

– В конце концов они предложили мне тридцать пять миллионов.

– И что их больше всего напугало? Лавовые потоки? Или демоны?

Трамбо невесело улыбнулся:

– Ни то ни другое. Корди, вы помните, как загоняли в тело душу Санни Такахаси?

– Конечно.

– Я в спешке совсем забыл, что в этой чертовой бутылке два духа. А помните, как потом душа Диллона не хотела входить в тело?

– Помню.

Уилл Брайент посмотрел на Элинор:

– Ну скажите, как здоровые люди могут вести подобные разговоры?

– Не спрашивайте меня, – сказала она. – Я тоже там была.

– Так вот, – продолжал Трамбо. – Мы поменяли их местами. Представляете, я вручаю Сато его любимого друга, ожидая, что теперь он подпишет все, что угодно, а тот вдруг начинает говорить голосом Диллона. А потом встает Диллон и начинает что-то тараторить по-японски. Тут-то все и полетело к черту.

Все четверо некоторое время молчали, любуясь восходом солнца на фоне кокосовых пальм.

– А может, их поменять местами? – предложила Корди.

– В том-то и дело, что и Санни, и Диллону понравились их новые тела. Они решили пожить в них.

Уилл Брайент покачал головой.

Трамбо посмотрел на своего помощника:

– Разве я не уволил тебя ночью?

– По правде говоря, нет. После того как улетели японцы и мы с вами пропустили по несколько рюмок, вы сказали, что относитесь ко мне, как к родному сыну.

– Что за чушь?

– Да-да, – заверил Брайент. – И еще вы сказали, что всякий, кто согласился бы войти в ту пещеру, был бы слишком глуп, чтобы работать на вас. Поэтому вы решили меня не увольнять.

– Черт! – Трамбо почесал в затылке.

Элинор оглядела остатки банкета:

– Что это для вас значит, мистер Трамбо? В финансовом смысле, я имею в виду.

– В финансовом смысле это значит, что я разорен. Все, что осталось, заберет моя жена. Снова карабкаться наверх мне придется из долговой ямы. – Он улыбнулся Корди. – Но это не самое худшее, что могло со мной случиться, правда?

– Не самое, – согласилась она. – Но все поправимо. Сколько предложил вам Сато, когда вы готовились подписать соглашение?

– Триста миллионов, – вздохнул Трамбо.

– Я предлагаю триста двадцать пять, если мы подпишем бумаги сегодня же.

Байрон Трамбо начал смеяться, потом остановился:

– Наличными?

– Если хотите, хотя, думаю, нам обоим будет лучше расплатиться акциями.

– Миссис Стампф из Чикаго… Кук… Это Кук?

Элинор и Брайент застыли на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Трамбо хлопнул себя по лбу:

– Как же я не догадался! «Чикагская компания очистки и утилизации»! Крупнейшая фирма по уборке мусора во всей гребаной Америке! Они обслуживают все колледжи и половину школ от Небраски до Вермонта. Стампф… он умер год назад, и дела приняла его жена. По слухам, она и раньше вела их.

– Слухи верны, – спокойно сказала Корди.

– Два месяца назад компанию продали, – уточнил Уилл Брайент. – Консорциуму «Ричи-Уорнер-Мацу», за три четверти миллиарда долларов.

– Это только наличными, – сказала Корди, облокотившись на перила. – Ну, что скажете, Байрон? Мои люди могли бы привезти деньги сегодня… и даже бесплатно вывезти мусор.

Трамбо открыл рот и снова закрыл.

– Корди, ты… ты правда собираешься заняться гостиничным бизнесом? – спросила Элинор, все еще не веря собственным ушам.