Селеста молча красила ногти за столиком по соседству, и я видела, что рука у нее время от времени начинала дрожать. Она раз за разом стирала лак и перекрашивала испорченный ноготь заново. Элиза держала в руках книгу, но ее рассеянный взгляд был устремлен за окно, на пелену дождя. Разговоры не клеились.

— Как там дела, как ты думаешь? — спросила меня Крисс, и ее рука застыла над подушкой, которую она вышивала.

— Не знаю, — отозвалась я негромко. — Вряд ли они стали бы разбрасываться пустыми угрозами.

Я пыталась записать мелодию, которая крутилась у меня в голове. Уже месяцев шесть я ничего не сочиняла. Что толку, если на вечеринках люди все равно предпочитают классику.

— Думаешь, от нас скрывают количество жертв? — спросила она.

— Все возможно. Если мы уедем, это будет победа повстанцев.

Крисс сделала еще один стежок:

— Я никуда не уеду, что бы ни случилось.

Что-то в ее тоне навело меня на мысль, что эти слова были адресованы мне. Чтобы я знала: она не собирается отступаться от Максона.

— И я тоже, — заявила я.

Следующий день был как две капли воды похож на предыдущий, хотя я никогда раньше не огорчалась ясной погоде. Висевшая в воздухе атмосфера тревоги была почти физически осязаемой, так что нам не оставалось ничего иного, кроме как сидеть и ждать. Я не находила себе места, хотелось куда-то бежать, делать хоть что-то, лишь бы чем-то заняться.

После обеда в Женский зал вернулись не все. Элиза читала книгу, я устроилась за столом с нотами. Крисс с Селестой не было. Минут через десять Крисс появилась со стопкой бумаги и коробкой цветных карандашей.

— Чем ты занимаешься? — поинтересовалась я.

— Чем угодно, лишь бы отвлечься, — пожала она плечами.

Она долго сидела молча, застыв над листком бумаги с красным карандашом в руке.

— Я не понимаю, что делать, — наконец произнесла она. — Я знаю, что людям грозит опасность, но я люблю его. И не хочу уезжать.

— Король не допустит ничьей гибели, — попыталась утешить ее Элиза.

— Но погибшие уже есть. — Крисс не спорила, в ее голосе слышалась одна лишь тревога. — Мне совершенно необходимо отвлечься на что-то другое.

— У Сильвии наверняка найдется, чем нас занять, — предложила я.

— Я пока еще не настолько в отчаянном положении, — фыркнула Крисс. Она провела карандашом на бумаге плавную линию. — Уверена, все будет хорошо.

Я потерла глаза, глядя в ноты. Нужно было на что-то переключиться.

— Пойду сбегаю в библиотеку. Я ненадолго.

Элиза с Крисс рассеянно кивнули в ответ, занимаясь каждая своим делом.

Я прошла по коридору в одну из комнат в дальнем конце этажа. Там на полках я давно приметила несколько книг, которые хотела прочитать. Я бесшумно приоткрыла дверь и поняла, что в комнате не одна. Кто-то негромко плакал.

Я покрутила головой в поисках источника звука и увидела Селесту, которая сидела, поджав ноги к груди, на широком подоконнике. Я смутилась. Селеста была не из тех, кто плачет. До этой минуты я вообще не была уверена, что она способна на переживания.

Единственное, что мне оставалось, — это тихо удалиться, но тут Селеста утерла глаза и заметила меня.

Она шмыгнула носом:

— Что тебе нужно?

— Ничего. Прости. Я искала одну книжку.

— Забирай и уходи. Все равно ты всегда добиваешься своего.

Какое-то время я, озадаченная ее словами, стояла как вкопанная. Она со вздохом поднялась с подоконника, схватила один из своих неизменных журналов и швырнула им в меня. Я с грехом пополам поймала.

— Вот, полюбуйся. Твое маленькое выступление в «Вестях» немедленно вознесло тебя на самый верх. Все без ума от тебя, — бросила она обвиняющим тоном, как будто я с самого начала все это планировала.

Я перевернула журнал и принялась листать. На одной из страниц были помещены фотографии нас четверых, а рядом с ними диаграмма. Изящный заголовок над снимками гласил: «Кого бы ВЫ хотели видеть нашей королевой?» Сбоку от моего лица возвышался широкий цветной столбец, демонстрирующий, что тридцать девять процентов опрошенных хотели бы видеть в этой роли меня. На мой взгляд, чтобы стать победительницей, маловато, но это было значительно больше, чем у всех остальных!

По бокам от диаграммы были напечатаны высказывания голосовавших. Они отмечали царственный вид Селесты, хотя та и была только третьей. Элизу хвалили за сдержанность, однако и она набрала всего восемь процентов голосов. Прочитав же то, что говорили про меня, я чуть не расплакалась.

«Леди Америка очень похожа на ее величество. Она боец. Мы не просто хотим видеть ее королевой, мы нуждаемся в ней!»

Не веря своим глазам, я уставилась на журнальную страницу:

— Это… Это все правда?