— Опустите головы, — шепнул Эйвери нам с Максоном.

Мы уставились себе под ноги.

— Далила? — позвал Аспен.

— Минутку, золотце, — раздался в ответ низкий женский голос. Протяжная манера говорить напомнила мне родную Каролину. Послышались грузные шаги, но я не стала смотреть на женщину, чтобы не выдать себя. — Леджер, красавчик, как дела?

— Неплохо. Я слышал, нужно съездить за чем-то на склад. Давай список, я сгоняю.

— На склад? Я не в курсе.

— Странно. Не мог же я ошибиться.

— Да давай уж скатайся, — произнесла женщина без малейшего намека на подозрительность. — На всякий случай.

— Да, лучше съездить. Я быстро, — ответил Аспен. Я услышала, как он поймал на лету брошенную ему связку ключей. — Увидимся позже, Далила. Если будешь спать, я повешу ключи на крючок.

— Ладно, золотце. Заходи как-нибудь поболтать, а то совсем меня позабыл, носу не кажешь.

— Непременно.

Аспен уже шагал к выходу, и мы без слов последовали за ним. Я улыбнулась про себя. Та женщина, Далила, судя по голосу, была уже в годах. Однако Аспен умудрился обаять и ее.

Мы завернули за угол и по широкому пандусу поднялись к дверям. Аспен отпер замок и распахнул двери. В темноте угадывались очертания большого черного фургона.

— Держаться там не за что, но, думаю, вам лучше ехать сзади, — сказал Эйвери.

Я покосилась на просторный кузов. По крайней мере, там можно не опасаться быть узнанными.

Я подошла к фургону, Аспен уже распахивал дверцы.

— Миледи, — сказал он, протягивая мне руку, на которую я оперлась. — Ваше высочество, — добавил он, когда в кузов, отвергнув предложенную помощь, забрался Максон.

Внутри было несколько ящиков и что-то вроде стеллажа, но, за исключением этого, фургон представлял собой пустую металлическую коробку. Максон прошел вглубь фургона и огляделся.

— Иди сюда, Америка, — позвал он меня, указывая на угол. — Пристроимся за стеллажом.

— Мы постараемся ехать аккуратно, — пообещал Аспен.

Максон кивнул. Аспен мрачно посмотрел на нас обоих и закрыл дверь.

В кромешной темноте я прижалась к Максону.

— Тебе страшно? — спросил он.

— Нет.

— И мне нет.

Но я была совершенно уверена, что мы оба покривили душой.

Не знаю, сколько времени мы ехали, но малейшее движение огромной фуры я чувствовала на собственной шкуре. Максон в попытке хоть как-то спасти нас от болтанки уперся спиной в стеллаж, а ногой в стену, так что я оказалась зажатой между ним и стеной. Однако, несмотря на все его ухищрения, мы все равно на каждом повороте съезжали на пол.

— Мне не по себе оттого, что я не знаю, где мы едем, — сказал Максон, вновь пытаясь обезопасить нас.

— Ты хоть раз выезжал в Анджелес?

— Только в лимузине, — признался он.

— Ты будешь очень смеяться, если я скажу, что сейчас, направляясь в логово повстанцев, я чувствую себя лучше, чем когда мне нужно было развлекать дам из итальянского королевского семейства?

— Ты просто уникум какой-то! — расхохотался Максон.

Перекрикивать рев мотора и визг колес было трудно, поэтому какое-то время мы молчали. В темноте все звуки казались отчетливей. Я сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться, и почувствовала слабый аромат кофе. То ли в грузовике недавно перевозили кофе и запах не успел выветриться, то ли мы проезжали мимо магазина. Прошло, казалось, довольно много времени, потом Максон приблизил губы к моему уху.

— Я бы предпочел, чтобы ты осталась дома в безопасности, и тем не менее рад, что ты здесь. — Я тихонько засмеялась. Сомневаюсь, чтобы он услышал мой смех, но, возможно, он его почувствовал, ведь мы сидели практически вплотную друг к другу. — Но ты должна дать мне слово, что при первых же признаках опасности дашь деру.

Поразмыслив, я решила, что в случае реальной угрозы от меня все равно не будет никакого толку, и в темноте прошептала ему на ухо:

— Обещаю.

Нас подбросило на ухабе, и Максон поймал меня. Наши носы соприкоснулись, и мне вдруг нестерпимо захотелось поцеловать его. Хотя со времени нашего поцелуя на крыше прошло всего три дня, казалось, это было целую вечность назад. Максон прижал меня к себе, и я ощутила на коже его дыхание. «Вот, сейчас», — промелькнуло в голове. Максон носом провел по моей щеке, ища губы. То же обостренное чутье, благодаря которому я могла почувствовать запах кофе и улавливать малейший звук в темноте, сейчас заставило меня сосредоточиться на чистом запахе, который исходил от Максона, ощущать невесомые прикосновения кончиков его пальцев, скользнувших по шее вверх, туда, где выбивались из-под шапочки завитки волос.

За мгновение до того, как наши губы соприкоснулись, грузовик резко затормозил и нас швырнуло вперед. Я стукнулась головой о стенку и почувствовала, как зубы Максона проехались по моему уху.

Он ойкнул и пошевелился в темноте:

— Ты ушиблась?

— Нет. Волосы и шапка смягчили удар.

Если бы я не жаждала так отчаянно этого поцелуя, я бы расхохоталась.

Не успели мы затормозить, как немедленно поехали задним ходом. Через несколько секунд грузовик снова затормозил и двигатель заглох. Максон поменялся со мной местами, пригнулся и, весь подобравшись, повернулся к двери. Я последовала его примеру, но Максон отстранил меня рукой.