Я не хотела знать, рассматривает ли Максон его всерьез. Сказать больше было нечего, и я молча протиснулась мимо него и отправилась к себе в комнату, надеясь заглушить бурю чувств, которая бушевала у меня в душе.

Служанки сообщили, что сегодня все будут ужинать в своих комнатах, а когда я никак не отреагировала, великодушно оставили меня в одиночестве. Я лежала на постели, погруженная в печальные мысли.

Ведь сегодня я поступила так, как должна была поступить, разве нет? Я верила в справедливость, но Осуждение не имело к справедливости никакого отношения. И тем не менее я продолжала задаваться вопросом, добилась ли чего-нибудь на самом деле. Если тот человек действительно был врагом короля, а я полагала, что был, значит король найдет способ разделаться с ним. Тогда, выходит, все было зря?

К тому же, хотя на фоне всего остального это и казалось пустяком, я не могла выкинуть из головы мысли о француженке. Почему Максон ни разу не упомянул о ней? Она часто бывала во дворце? Почему он утаил от меня факт ее существования?

В дверь постучали, и я решила, что принесли ужин, хотя было еще немного рано.

— Войдите, — крикнула я, потому что вылезать из постели не хотелось.

Дверь приоткрылась, и в щелку просунулась темноволосая голова Селесты.

— Ты не против компании? — поинтересовалась она.

Из-за плеча у нее выглядывала Крисс, а позади нее я заметила Элизу.

Я уселась на постели:

— Нет, конечно.

Они одна за другой прошмыгнули внутрь, оставив дверь приоткрытой. Селеста, в очередной раз ошеломив меня своей искренней улыбкой, без приглашения забралась на постель. Я, впрочем, не возражала. Крисс последовала ее примеру, устроившись у меня в ногах. Элиза, верная себе, благопристойно присела на самый краешек постели.

Крисс, понизив голос, задала вопрос, который наверняка не давал покоя всем:

— Он ничего тебе не сделал?

— Нет. — Потом я поняла, что это не вполне правда. — Он меня пальцем не тронул, если ты об этом. Просто довольно грубо уволок.

— Что он сказал? — поинтересовалась Элиза, теребя в пальцах ткань платья.

— Что недоволен моей выходкой. Если бы решение зависело от короля, меня бы здесь уже не было.

Селеста коснулась моего локтя:

— Но решение зависит не от него. Максону ты нравишься и народу тоже.

— Не уверена, что этого достаточно.

«Для любой из нас», — добавила я про себя.

— Извини, что накричала на тебя, — тихо произнесла Элиза. — Просто я расстроилась. Я так стараюсь держаться хладнокровно и уверенно, но, что бы я ни делала, все без толку. На фоне остальных я все равно выгляжу бледно.

— Ты не права, — возразила Крисс. — Каждая из нас по-своему дорога Максону. В противном случае нас бы здесь не было.

— Он просто боится объявить трех финалисток, — парировала Элиза. — После того как девушек останется трое, он должен сделать окончательный выбор в течение скольких дней? Четырех? Он держит меня здесь ради того, чтобы оттянуть этот момент.

— А может, он держит ради этого меня? — подала голос Селеста.

— Послушайте, — сказала я, — после сегодняшнего, видимо, следующей уйду я. Рано или поздно это должно было случиться. Я совершенно не гожусь для этой роли.

— Да уж, на роль Эмберли не годится ни одна из нас, — хихикнула Крисс.

— Я слишком люблю эпатировать людей, — с улыбкой призналась Селеста.

— А я лучше спрячусь, чем буду делать половину из тех вещей, что делает она. — Элиза втянула голову в плечи.

— А я слишком строптивая. — Я пожала плечами, признавая свои грехи.

— У меня никогда не будет ее уверенности, — печально произнесла Крисс.

— Ну вот. Мы все не без изъяна. Но Максон должен выбрать одну из нас, так что беспокоиться уже без толку. — Селеста покрутила в пальцах угол одеяла. — Но, думаю, никто не станет возражать, что любая из вас будет лучшей кандидатурой, чем я.

После напряженного молчания Крисс спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Селеста в упор взглянула на нее:

— Ты отлично это знаешь. И все знают. — Она сделала глубокий вдох и продолжила: — Мы уже обсуждали тему с Америкой, а на днях я поговорила с моими служанками, но перед вами двумя по-настоящему так и не извинилась.

Крисс с Элизой переглянулись, потом вновь устремили взгляды на Селесту.

— Крисс, я испортила тебе день рождения, — выпалила та. — Тебе единственной выпал шанс отпраздновать его во дворце, а я лишила тебя такой возможности. Прости меня, пожалуйста.

Крисс пожала плечами: