Я сглотнула:

— Обожает?

Он кивнул:

— И… и я отношусь к тебе примерно так же. А поэтому, что бы он ни говорил и ни делал, не теряй веры. Это еще не конец.

Я зажала рот ладонью, совершенно потрясенная этой новостью. Отбор продолжается, у нас по-прежнему есть шансы, и, если верить словам Максона, я пользуюсь все большей народной поддержкой.

Однако, несмотря на хорошие новости, одна вещь по-прежнему не давала мне покоя.

Я опустила глаза, почти страшась задать вопрос.

— Я знаю, вопрос прозвучит глупо… но… Дочь французского короля — это кто?

Максон немного помолчал, потом присел на кровать:

— Ее зовут Дафна. До Отбора она была единственной девушкой, с которой я был по-настоящему знаком.

— И?

Он печально усмехнулся:

— И я слишком поздно понял, что ее чувства ко мне успели перерасти из чисто дружеских в несколько более глубокие. Но я не ответил на ее чувства. Не мог.

— Она тебе просто не нравилась или…

— Америка, не надо. — Максон взял меня за руку и заставил посмотреть на него. — Дафна — мой друг. И только. Я всю жизнь ждал тебя, вас всех. Это была моя единственная возможность найти себе жену, и я знал об этом, сколько себя помню. Между мной и Дафной никогда не было ни намека на романтические отношения. Мне и в голову не приходило рассказывать тебе о ней, и, уверен, отец упомянул ее имя в твоем присутствии лишь ради того, чтобы заставить тебя лишний раз усомниться в себе.

Я закусила губу. Король слишком хорошо изучил мои уязвимые места.

— Америка, я же вижу, что с тобой происходит. Ты сравниваешь себя с моей матерью, с остальными девушками, со своими представлениями о себе идеальной, а теперь готова начать сравнивать с человеком, о существовании которого еще несколько часов назад даже не подозревала.

Он попал в точку. Я уже гадала, была ли она красивее меня, умнее меня и насколько кокетливо звучало в ее устах имя Максона, произнесенное с французским акцентом.

— Америка, — сказал он, обхватив мое лицо ладонями, — если бы я питал к ней какие-то чувства, то рассказал бы тебе об этом. Ты ведь рассказала мне о своем прошлом.

У меня засосало под ложечкой. Я не была до конца честна с Максоном. Но сейчас, когда его глаза пытливо заглядывали в мои, не думать об этом было так просто. Когда он так смотрел на меня, я готова была забыть обо всем на свете. Я так и сделала.

Я прижалась к груди Максона и обвила его руками. Нигде на свете мне не хотелось находиться больше, чем в его объятиях.

Селеста стала душой созданного нами сестринства. Именно ей принадлежала идея притащить в Женский зал всех наших служанок и кучу больших зеркал и попытаться самим изменить наш внешний вид. Практической пользы в этом никакой не было, поскольку мы едва ли могли тягаться с дворцовыми профессионалами, которые уже успели поработать над нашим обликом, но мы все равно получили массу удовольствия.

Крисс приложила кончики моих волос ко лбу:

— А ты никогда не думала обрезать челку?

— Пару раз, — призналась я, сдувая бахрому волос, норовящую попасть в глаза. — Но мою сестру челка в конце концов всегда начинает бесить, так что я так и не решилась.

— Думаю, тебе бы пошло, — развеселилась Крисс. — Я как-то подстригала челку моей кузине. Если хочешь, могу и тебе сделать.

— Конечно-конечно, — подала голос Селеста. — Подпусти ее с ножницами к своему лицу, Америка. Отличная идея.

Мы все так и покатились со смеху. До меня даже донесся негромкий смешок из дальнего конца зала. Я обернулась и увидела, что королева, плотно сжав губы, пытается читать лежащее перед ней досье. Я боялась, что наша затея покажется ей неподобающей, но, по правде говоря, пожалуй, никогда еще не видела ее такой веселой.

— Обязательно нужно сфотографироваться! — сказала Элиза.

— У кого-нибудь есть камера? — спросила Селеста. — Я в этом деле профи!

— У Максона есть! — воскликнула Крисс. — Подойди-ка сюда на минуточку, — подозвала она служанку, помахав ей рукой.

— Так, погодите. — Я взяла лист бумаги. — «Ваше высочайшее высочество, ваши смиренные поклонницы из Элиты нижайше просят вас одолжить им на время самую скромную из принадлежащих вам камер для…»

Крисс захихикала, а Селеста покачала головой.

— О! Вот и случай поупражняться в женской дипломатии, — заметила Элиза.

— Такая что, существует? — удивилась Крисс.

— Да какая разница? — тряхнула волосами Селеста.

Минут двадцать спустя Максон постучал в дверь и, слегка приоткрыв ее, просунул нос в щелку.

— Можно войти?

— Нет! — отрезала подбежавшая Крисс. — Нам нужна только камера.

И, выхватив фотоаппарат у него из рук, она захлопнула дверь перед носом Максона.

Селеста с хохотом повалилась на пол.