Сара с Яго стоят на краю небольшой поляны, когда их внимание привлекает резко взлетевший ястреб. Очевидно, кто-то вспугнул птицу.

«Но кто?»

Здесь повсюду следы.

«Это некрупный Игрок. То есть не Элис, не Маккавей и не Хиляль».

«Девушка».

Перед пещерой на другой стороне поляны Игроки замечают кучку веток. Судя по всему, шифр золотого хранилища указывал именно на это место. Сара поднимает три пальца.

Два.

Один.

«Пошел».

Они бегут к пещере. В альпийской чаше снова звучит крик ястреба.

Ястреб кричит. Эшлинг резко останавливается и разворачивается на 180 градусов. Прижимает к глазам бинокль. В лагере никого нет, но последние 46 секунд она туда не смотрела. Копп выжидает минуту – вдруг что-то привлечет ее внимание – и продолжает спускаться.

Фонарик в руках Сары выхватывает из царящего в пещере полумрака свернутый спальный мешок, походный рюкзак и кострище; рядом с ним – сухие ветки и кучка мелких костей. На стене – сделанные углем надписи и рисунки.

– Никого, – говорит Яго.

– Тиёко тут точно нет.

– К счастью для нее.

Тлалок идет в другой конец пещеры; свет фонарика скользит по дальней стене.

– Посмотри-ка, – медленно произносит он.

Им наконец открылась наскальная живопись, которую почти две недели упорно созерцала Эшлинг.

– Это же мы! – удивленно замечает Сара. – Все двенадцать.

– Или кто-то вроде нас, – уточняет Яго.

– Монолиты… Стоунхендж.

– А вот и один из кеплеров 22. Точнее, их предок.

Яго достает из кармана смартфон и фотографирует стену. Сара пробегается пальцами по рисунку.

– Вот у этой в руках диск. Кажется… кажется, она кладет его вот на этот камень, – Алопай указывает на валун, на котором изображен кинжал.

– Или в него, – уточняет Яго, опуская телефон.

Некоторое время они молча изучают стену. Перед ними их история: их прошлое и будущее.

Все и Ничто. Так было, и так будет.

Здесь, и здесь, и здесь.

– Думаешь… – Саре даже не приходится озвучивать свою мысль.

– Именно так надо использовать диск, чтобы добыть Ключ Земли.

– Видимо, – шепчет Сара.

Яго делает еще несколько снимков; теперь он фотографирует отдельные части изображения крупным планом. Внимание Сары привлекает нарисованный вверху красный шар.

– А это что?

– Солнце? Луна? Родная планета кеплера 22?

Сара качает головой:

– Больше похоже на метеорит. Судя по всему, никуда от них не деться.

– Согласен.

Сара поворачивается и берет Яго за руку:

– Всё, я насмотрелась. Пора уходить.

Яго угрюмо кивает:

– Нужно вернуть диск.

Они уходят из пещеры, так и не взглянув на 2-й рисунок.

Тот, на котором по океану, оставшемуся после Игры, плывет единственный выживший Игрок.

Они так и не поняли, что пытался сказать неизвестный художник.

В отличие от Эшлинг.

Эшлинг замирает на небольшом выступе над лагерем и снова прижимает бинокль к глазам. Вот и они.

«Двое.

Интересно».

Она снимает винтовку с плеча и щелкает крышкой оптического прицела. Передергивает затвор и выпускает воздух из легких, стараясь максимально сосредоточиться. Все движения доведены до автоматизма, она действует на уровне рефлексов: Эшлинг уже много раз убивала на большом расстоянии. Но сейчас другой случай. Она снимает палец со спускового крючка. Для начала нужно получше рассмотреть Игроков, а потом уже разобраться, что с ними делать.

«Жизнь или смерть?»

В девчонку она под таким углом точно не попадет, а вот мальчишку в прицел отлично видно. Один из худощавых.

Яго Тлалок? Или китаец? Сложно сказать. Если мальчишка из ольмеков, то все не так плохо. В отличие от китайца, он никого не взрывал. А вот китаец точно заслуживает смерти. Эшлинг кладет палец на спусковой крючок и щурится.

«Давай же, – бормочет она. – Повернись. Покажи лицо… и если ты из Линии Шаль, я его тебе изрядно подпорчу».

Сара выходит из пещеры вслед за Яго и бросает взгляд через плечо. Ее внимание привлекает скала, поднимающаяся за деревьями. Точнее, подозрительный блик между камней.