Маккавей про себя правды не рассказывает, разве только то, что он летит в Пекин по делу. Мисс Павлек там не бывала. Но хотела бы как-нибудь попасть.

Они тоже заказывают выпить, Маккавей выбирает имбирный эль. Чокаясь, они даже не подозревают, что Дуда не спит и наблюдает за ними.

– По моим стопам пошел, да? – объявляет он, даже не поднимая голову с подушки. Дуда со смешком наставляет палец на мисс Павлек: – Бросайте вы этого мальчишку. Такой женщине, как вы, нужен настоящий мужчина.

– Вот свинья, – фыркает она в ответ.

– Потом запоешь иначе, – говорит с улыбкой Дуда.

Толчок. Самолет летит на высоте 31 565 футов. Ветер северо-северо-западный, 221 миля в час. На табло загорается надпись: «Пристегните ремни». Самолет встряхивает так сильно, что 167 из 176 пассажиров вцепляются в подлокотники, 140 человек смотрят на соседа в поисках поддержки. Восемнадцать начинают молиться про себя. После падения метеорита все только и думают, что об ужасной и внезапной смерти.

Но Маккавея турбулентность не пугает. Как написано в одной из его любимых книг, «страх убивает разум». Юноша постоянно тренировался его превозмогать. Учился действовать хладнокровно, расчетливо, результативно. И хотя Дуда в целом безвреден, лишняя практика не помешает.

Маккавей наклоняется к нему, нажимает на крошечную кнопочку на кольце со стороны ладони, и в центре каменного цветка показывается короткая серебряная иголка.

– Еще заговоришь со мной или с кем другим из пассажиров… Самолет снова дергает. Скорость ветра увеличилась до 231 мили в час. Еще больше пассажиров начинают скулить от страха, еще больше – молиться.

– Ты мне не угрожай, маленький… – говорит Дуда, но Маккавей, пульс у которого снова замедлился до 41 удара в минуту, довольно быстро, чтобы никто не заметил, тычет иголкой Дуде в шею.

– Что… – начинает Дуда.

– Слушаться надо было, – отвечает Маккавей: тихо, холодно, с улыбкой на лице. Дуда понимает, что произошло, но не знает, что его ждет – просто сон или смерть. Но спросить он уже не в силах.

Дуда не может даже пошевелиться.

Его глаза наполняются ужасом.

Самолет сильно кренит то в одну, то в другую сторону.

Порывистый ветер все сильнее. Люди молятся уже не про себя.

Они во всеуслышание взывают к Богу. Маккавей позволяет пульсу участиться.

В экономклассе начинает плакать ребенок.

У Дуды закатываются глаза. Маккавей прислоняет к окну подушку и толкает на нее соседа. Потом закрывает ему глаза, кладет руки на колени – одну на другую.

Затем усаживается сам. Он в жизни уже столько неадекватных людей повидал. Интересно, что ждет его в Китае.

Через шесть минут самолет выходит из зоны турбулентности.

Мисс Павлек с улыбкой смотрит на Маккавея. Лоб ее блестит от пота, щеки раскраснелись, она нервничает. Маккавею нравится, как она сейчас выглядит; на ее лице написано облегчение, к которому примешивается что-то еще.

Мисс Павлек кивает в сторону Дуды:

– А что с нашим другом?

– Закрыл глазки и заснул. Некоторым все нипочем.

Она кивает. Маккавей очарован зеленью ее радужек.

– Сильная турбулентность, да?

Маккавей отворачивается, уставившись в спинку сиденья перед собой:

– Да. Но уже все кончилось.

52,294888; 20,950928 [32] – 7459 погибших; ущерб 1,342 миллиарда долларов

26,297592; 73,019128 [33] – 15 321 погибших; ущерб 2,12 миллиарда долларов

40,714411; –73,864689 [34] – 4416 погибших; ущерб 748 884 миллиона долларов

9,022736; 38,746799 [35] – 18 888 погибших; ущерб 1,33 миллиарда долларов

– 15,49918;-70,135223 [36] —10 589 погибших; ущерб 1,45 миллиарда долларов

40,987608; 29,036951 [37] – 39 728 погибших; ущерб 999,24 миллиона долларов

– 34,602976; 135,42778 [38] – 14 погибших; ущерб 124,39 миллиона долларов

34,239666; 108,941631 [39] – 3598 погибших; ущерб 348,39 миллиона долларов

24,175582; 55,737065 [40] – 432 погибших; ущерб 228,33 миллиона долларов