— Ну, тогда история заслуживает иной оценки. Видимо, это было своего рода представление. И даже не исключено — скажу и я нечто парадоксальное, — что с согласия кучера. И дядя, быть может, просто хотел прихвастнуть.

— Тем, как выдрессировал крестьянина — не хуже, чем своих лошадей и собак? Хотя сомневаюсь, что подобному можно обучить хоть одно животное.

— Есть народное выражение: тот молодец, кто стерпит. Считается, что стойкость — самая характерная черта венгров, и это, к слову сказать, правда.

— До поры до времени. Но чтобы терпеть такую бессмыслицу?

— А разве понимал Иов бога, наславшего на него проказу?

И граф улыбнулся.

Выверту собственной мысли. Очень уж алогично было систему дядиной власти обосновывать утратившей силу верой в бога. Граф посмеялся над этим курьезом.

— Такого рода испытания верности прежде позволяли себе короли. И полководцы. Да и теперь они далеко не редкость.

— Среди безумцев. Среди фанатиков власти. Вы только что изволили употребить выражение: заслуживает иной оценки. Если отдельная личность совершает преступление в невменяемом состоянии, то это действительно заслуживает иной оценки. Но если преступление — результат коллективного помешательства, его участникам нет и не может быть снисхождения. По моей скромной теории. Именно в интересах самого общества.

— А если именно общество взрастило такого рода преступи ников?

— Тем больше у него прав на перевоспитание! Или на изгнание их, если, помимо своей невоспитанности, они еще и невоспитуемы. Если сосуществование с ними невозможно.

— Так и произошло.

— Любая незаслуженная исключительность неизбежно влечет за собой нарушение психики, — делился я опытом своих наблюдений. — Но если заболевание такого рода угрожает группе людей, симптомы его много серьезнее. В результате кровосмешения и за отсутствием противоборствующей силы, бывает, целые слои превращаются в полноправных кандидатов дома смирения. И без проблеска надежды на выздоровление.

— Мне тоже известен случай, аналогичный истории с сигаретой.

— Он займет свое место в коллекции.

— Это граф В. из нашего комитата: граф был страстным охотником, но четыре раза в своей жизни он упустил добычу по вине загонщика, неудачно поднявшего дичь. И все четыре раза граф немедля разряжал в загонщика второй ствол своего ружья. Чтобы «дать разрядку напряжению».

— Подобное я где-то читал, помнится, еще о тех временах, когда охотились с луком и стрелами. Ну, и графа судили?

— В каждом случае он сам осуждал себя: говорят, он выплачивал такую высокую компенсацию, что загонщики буквально лезли под выстрел.

И мой собеседник взглянул на меня чуть ли не с вызовом.

— Стало быть, и жертва наплевательски относилась к основным правилам человеческого общежития. Если бы господин В. после первого казуса попал на мой суд, с ним не повторились бы опасные приступы. Сумасшествие господина В., как и всего его класса, было исторически обусловленным. Сегодня же, поскольку изменились сами условия, и ему пришлось бы горько раскаиваться в содеянном, вторично граф уже не выстрелил бы в загонщика, даю голову на отсечение.

— Стало быть, излечение все же возможно?

— Даже для загонщиков! Хоть я считаю это очень тяжелым случаем. Склонность к произволу — ореховая скорлупа в сравнении со склонностью к раболепию, которую можно уподобить морю. Именно ею, как на море, держится и не тонет шелуха произвола.

— Да, власть — ужасный соблазн. Вы этого знать не можете. А я знаю по опыту. Целые годы на меня возлагалась обязанность решать, кого из сотен тысяч отправить на смерть. Можете вы это представить?

— Целые годы на меня возлагалась обязанность решать, чье стихотворение опубликовать ведущему журналу страны, кого сделать бессмертным.

— Ну, и как же вы защищались?

— Подробности пусть останутся моим секретом. Один из древнейших способов защиты — разделение власти и введение контроля. Многие избирали смирение в качестве противовеса растущей власти. Но и на этом пути подстерегают крайности; иными словами, смирение тоже способно разрушить психику. Держаться золотой середины для человека незаурядного, пожалуй, самая большая заслуга. Оторвавшимся или оторванным от общества носителям власти следовало бы стать духовными флагеллантами: следовало бы ежечасно бичевать себя самопознанием, иначе их неизбежно приберет к рукам дьявол, даже если бога и не существует.

Мы оба от души посмеялись над столь неожиданным заключением.

— Ну, так следует думать, вся эта компания давно отправилась к дьяволу, — резюмировал граф.

Затем, не дожидаясь вопросов с моей стороны, он начал рассказывать, кого из прежней знати куда забросил случай. Что стало со знаменитыми «десятью тысячами» элиты. И эту жизненную одиссею я выслушал не без интереса, и это годилось в мою писательскую котомку. Тот, кто верит в человечество, способен беспристрастно следить за судьбами личностей, пусть даже сыгравших в обществе самую разрушительную роль. Важнейшее положение современной психотерапии гласит, что за пациентами следует вести наблюдение не только пока они в желтом доме, но и впоследствии, когда они окажутся предоставленными самим себе.