— Дар, значит, — назвавшийся его отцом хмыкнул, — как же, как же… Тогда ответь, мой мальчик: коли уж последствие этого «дара» так тебя мучат — не мог бы ты отказаться от него по собственной воле? Просто перестать превращаться, и все?

— Пробовал. Не получается, — Фангор покачал головой, — опять же хозяину пришлось бы не по нраву.

Правда заключалась в том, что в полнолуние он мог превратиться внезапно, помимо воли. Да вдобавок утопить рассудок в собственной звериной ярости — особенно если сдерживался перед этим слишком долго. Собственно, первое его превращение было ровно таковым, а случилось еще в возрасте двух лет. После чего крестьяне, поначалу приютившие Фангора как простого человеческого ребенка, готовы были его даже убить. И убили бы, не зайди по счастливой случайности в деревню местный маг. Мигом смекнувший, сколь полезным могло ему стать это необычное дитя.

— А раз нельзя отказаться — тогда какой это дар? — вопрошал пришелец нарочито ворчливым тоном.

Фангор недоуменно пожал плечами.

— Объясни, коли знаешь. Чего спрашивать-то?..

Назвавшийся отцом присел на траву, поджав под себя ноги. Чуток подождав, Фангор последовал его примеру.

— Ну слушай, — начал пришелец, — главную тайну нашего народа.

Видишь ли, мой мальчик, больше тысячи лет назад мы жили далеко отсюда: за горами — там, где сейчас Южная Пустошь. И еще не называли себя Лунным Народом. Но главное не это: важно, что в ту пору мы едва избежали истребления. На нас напирали со всех сторон… сразу несколько племен, куда более сильных и многочисленных.

Наших предков спас тогда вождь Шозем, заслуженно прозванный Великим. Но как спас — в обмен на силу… на так называемый дар, он заложил души нашего народа Зел-Гароту… что значит Повелитель Ночи. Бессмертному чудовищу, почитавшемуся в тех землях за божество.

И вот они, плоды той сделки. Наши древние недруги сгинули, не оставив после себя ничего кроме руин… да еще земли, превращенной в Пустошь. А наш Народ, сделавшийся Лунным, до сих пор топчет землю. Сила, полученная от Зел-Гарота хранит нас пуще самой прочной крепости — однако и жизнь при этом осложняет. Не говоря уж про смерть.

— Не понимаю, — все более настораживаясь и внутренне холодея, молвил Фангор, — насчет смерти.

— Эх, так ты и об этом не знал, — вздохнул его собеседник, — ладно, проясню. Хотя по молодости ты вряд ли задумываешься о подобных вещах. Но все равно, чтобы вопросов не было… по условию той сделки душу каждого из нас пожирает Зел-Гарот, чтобы вроде как стать сильнее. А мы исчезаем навсегда… без всякого посмертия, что сулят простым людям жрецы. Без всякой надежды.

— Пока кто-нибудь не расторгнет эту сделку, — осторожно предположил Фангор.

— Именно, — с готовностью подтвердил пришелец, — хоть это и не так просто. Прежде всего скажу, что решать за все племя ты не сможешь — такое доступно лишь вождю… и уж точно не изгою. А едва ли найдется вождь, который бы решился пожертвовать силой своего народа. Случись такое, бедняга мог позавидовать даже тебе.

И еще: грубая сила здесь не поможет. Даже самый могучий воитель — просто пылинка рядом с Повелителем Ночи. Свою душу можно лишь выкупить… точнее, выменять. На другую… если не на две. Зато ежели вы с Зел-Гаротом придете к согласию, ты, мой мальчик, станешь обычным человеком. Ты не сможешь больше превращаться в зверя… однако в том уже не будет нужды. И главное, никакие муки в качестве платы тебя больше терзать не будут.

— Я понял, — Фангор кивнул, сам еще до конца не зная, что делать с услышанным.

— Хорошо, если так, — молвил пришелец с удовлетворением, — тогда последний совет… если все-таки надумаешь идти в Пустошь, к храму Зел-Гарота. Не рассчитывай на этого своего мага — даже в качестве залога. Даже не вздумай. Свою душу такие как он наверняка продали уже давно.

— Ну и кто это был? — поинтересовался Арван, едва Фангор переступил порог Башни.

При давешнем разговоре маг разумеется, не присутствовал, однако знал об оном наверняка — благодаря хотя бы Серебряному Зеркалу. Да и не ему одному, наверняка. И не похоже было, чтобы встреча двух оборотней порадовала его. Говорил Арван спокойно, пускай и без привычного пренебрежительного тона. Зато взгляд просто-таки излучал злость.

— Мой… отец, — нерешительно молвил оборотень.

— Неправильный ответ, — отчеканил Арван, — то приходил шелудивый кобель, породивший тебя своей звериной похотью. А после бросивший на произвол судьбы — за ненадобностью.

Отповедь мага, короткая, но резкая, неожиданно разозлила Фангора, и рука его сама сжалась в кулак. Хоть и уступал парень хозяину Башни в росте на целую голову, зато сбит был заметно крепче И оттого понадеялся, что против грубой силы даже Арван не устоит со всей своей волшбой. Против лома ведь нет приема, как говорили в деревне.

Как оказалось — есть. Лица мага фангоров кулак не достиг, угодив во что-то невидимое, но непреодолимое. Да так и повис бессильно в воздухе, не в силах двинуться с места. Сам же парень при этом сделался похожим не то на статую, не то на огородное пугало, накренившееся от ветра.