– Я сделаю несколько звонков, – коротко ответила мама.

– Нам не нужно размещаться, – возразила я, вставая с дивана. – Размещаются те, кто выполняет задачи посерьезнее, чем преследование Каспера.

Мама принялась собирать листки бумаги. Несколько заметок привлекли ее внимание, и она, аккуратно их сложив, убрала в карман куртки.

– Хватит, Из.

Потом поднялась и сказала Майе:

– Нам нужно вернуться домой и сначала кое-что взять. А туда мы поедем на следующей неделе.

Услышав это, я нахмурилась. У нас был автомобиль, но не самый надежный, и при всей моей ненависти к путешествиям при помощи итинериса они были намного быстрее.

Пока мама и Майя строили планы, я снова уселась на диван с газетной статьей в руке. Я понимала, что мне следовало бы проявить больше озабоченности в отношении того парня, которого несли на носилках, но мой взгляд снова и снова возвращался к большому кирпичному зданию позади него. К средней школе Мэри Эванс.

По спине у меня пробежал холодок, и я была абсолютно уверена, что ни к какому привидению отношения это не имеет.

– Я так рад, что ты наконец-то смогла ко мне присоединиться, Изольда, – проговорил Торин, с улыбкой идя по внушительной, отделанной позолоченной комнате. Одет Торин был не в привычные черные брюки и белую рубашку, а в причудливый костюм изумрудно-зеленого бархата, поэтому я поняла, что вижу сон.

Опять.

– Я же велела тебе, никаких снов, – сказала я, но он лишь пожал плечами:

– Да, но это было сто лет назад.

– Это было две недели назад, – возразила я, хотя и приняла предложенный Торином золотой кубок. На пальцах у меня переливались перстни, а платье было таким тяжелым, что захотелось сесть. – И если мне не изменяет память, я прошу тебя не приходить в мои сны последние пять лет. – Я расправила юбку. – Почему я всегда не в своей обычной одежде?

Торин сделал глоток из своего кубка.

– Мой мир, моя манера одеваться. Кроме того, ты великолепно выглядишь.

В этих снах никогда не было зеркал, поэтому приходилось верить ему на слово.

– Это был твой дом? – спросила я.

Вдоль стены выстроились ливрейные лакеи с подносами, уставленными другими кубками. Где-то рядом играла музыка, но я никак не могла узнать песню.

– Освободи меня – и сможешь все увидеть своими глазами.

Насупившись, я вернула Торину кубок.

– Этого никогда не будет. Сколько бы раз ты ни вторгался в мои сны, чтобы поиграть в маскарад.

Он взял мою руку в свои, и я удивилась теплу его кожи. Раньше Торин никогда не брал меня за руку в этих снах.

– Я просто пытаюсь показать тебе, что я не такой уж злодей. Что, освободив меня, ты не выпустишь в мир некую чуму. Это все, чего я хочу, – сказал он, кивком указывая на комнату. – Возвращения своей прежней жизни.

Я вырвала свою руку.

– Твоя «прежняя жизнь» закончилась почти полтысячи лет назад. Этого… – я показала на зал, – больше не существует. По крайней мере за пределами рэп-видео.

Торин прислонился к стене с преувеличенным вздохом.

– Ты меня огорчаешь, Изольда.

– А ты мне надоедаешь. Теперь выметайся отсюда и дай мне увидеть во сне… не знаю, то, что видят обычные девочки-подростки.

Повернув голову, Торин пристально на меня посмотрел. Глаза у него были зеленые, как у меня, но если в моих проступал серый цвет, то в его взгляде вспыхивали, как у кошки, золотистые искорки. А может, они просто отражали весь этот позолоченный хлам, стоявший в зале.

– Ты когда-нибудь знала, что такое – быть обычной девочкой-подростком?

Я попятилась, пошатнувшись в своем парчовом платье.

– Думаю, я это узнаю, не так ли?

Он медленно, лениво улыбнулся:

– И правда. А к слову о…

Комната начала растворяться, и другой голос произнес:

– Это тебе.

Что-то упало мне на колени.

Мама протискивалась на водительское сиденье автомобиля, и я протерла глаза. Совершенно верно. Я находилась не в бальном зале шестнадцатого века, а на парковке универсама «Уолмарт». Я чувствовала, как сон обволакивает меня, но стряхнула его, выпрямившись и заглянув в пакет, который бросила мама.

– Я купила у них все, что относится к школе, – пояснила она, включая двигатель.

Достав из пакета несколько коробок с комплектами телефильмов, я показала на одну и скорчила гримасу.

– Ну да, мам, если только обычная средняя школа не вынудит меня мстить за убийство брата-близнеца моего друга, который в действительности мой друг, большой пользы от этого не будет.

– Лучше, чем ничего.

Мотор чихнул и дернулся, когда мама свернула на шоссе, и я с трудом удержалась от вопроса, почему мы не купили для этой работы новую машину.