Филд протянул руку и очень осторожно коснулся его.

— Могу я подержать его? — спросил он, его голос был полон благоговения.

Альтман протянул ему кусок. Он нежно взял его в обе руки, словно держал новорожденного ребёнка, его лицо озарилось радостью, на что Альтману было страшно смотреть. Вполголоса он начал напевать образцу тихую песнь, нечто, что Альтман не мог разобрать, а затем, неохотно, Филд вернул его обратно. Он встал на колени перед Альтманом.

— Встань, — сказал Альтман. — И никому ни слова о том, что я намереваюсь сделать.

Но Филд отказался подниматься.

— Благодарю за то, что избрал меня, — сказал он, склонив голову. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе снова сделать Обелиск единым.

Примерно в три часа ночи раздался стук в дверь. Это был Филд и ещё один человек с ним, который носил чёрное одеяние, что означало его принадлежность к внутреннему кругу Маркова, под своей рукой он держал пакет. Альтман отчасти узнал его.

— Это Генри Хармон, — сказал Филд. — Мистер Хармон, Майкл Альтман.

— Я знаю, кто это, — холодно ответил Хармон. — Вы уверены, что это абсолютно необходимо?

Альтман кивнул. Хармон бросил ему пакет. Альтман разорвал его и увидел комплект одежды, идентичный тому, что был на Хармоне.

— Одевай, — сказал он.

Альтман уставился на него.

— Как это поможет? — спросил он. — В любом случае, разве они не узнают меня?

— Возможно, — ответил Хармон, — но они не будут пытаться остановить нас. До тех пор, пока на тебе униформа, в твоём пропуске они не усомнятся. Если у нас и будут проблемы, они будут позже, и это тот риск, который я на себя беру.

Он переоделся, и они отправились.

Филд последовал за ними, но Хармон быстро обернулся, покачал своей головой, и Филд с выражением разочарования на лице пропал из виду.

Хармон посмотрел на свой хронометр.

— У входа всего четыре охранника, двое у двери снаружи и двое внутри отсека, все вооружены. Нам повезло: двое охранников внутри с нами, хотя это далеко не общеизвестно. Но двое снаружи — нет. Смена караула примерно через пятнадцать минут, после чего неизвестно, чем это всё закончится. Если мы останемся дольше, чем на десять, появится большая вероятность того, что один из охранников может что-то заподозрить и сделает звонок, чтобы проверить наш допуск. Всё понятно?

— Да, — ответил Альтман.

— Вот твой пропуск, — сказал он. — Это не самое лучшее решение, но охранники снаружи должны только взглянуть на него. Люди внутри сделают всё, что я скажу.

Хармон был прав. Охранники снаружи помещения, казалось, почти не удивились тому факту, что кто-то пришёл посреди ночи, чтобы увидеть Обелиск. Они посмотрели на Хармона, затем мельком взглянули на оба пропуска и махнули им проходить внутрь. Охранники внутри даже не побеспокоились насчёт этого, предусмотрительно удалившись в другой конец помещения, как только они вошли.

Он был здесь. Серия узких мостиков была сооружена вдоль стен, чтобы можно было легко добраться и внимательно рассмотреть любую его часть. Массивный и возвышающийся, он господствовал над всем помещением. Смотря на него не из воды, Альтман полностью ощутил весь его объём и причудливость. Это не походило ни на что, когда-либо виденное им, какой-то невероятный объект, который тем не менее находился здесь. Могущество, казалось, исходило из него. Он был опасен.

В то же самое время он почувствовал, как в нём пробуждается жажда учёного. Это было поразительно, он искренне желал изучить его. Часть чрезвычайно продвинутых технологий, нечто, предшествовавшее человечеству.

Он достал свой голопод и начал снимать его на видео.

— Что ты делаешь? — прошептал Хармон. — Никому не разрешено снимать его.

— Это то, для чего я пришёл сюда, — ответил Альтман.

— Но это запрещено.

Альтман пожал плечами, после чего игнорировал его. Либо Хармон попытается остановить его, либо нет. Сначала он снял всю структуру в целом, затем пробежался крупным планом по сторонам, располагавшимся наиболее близко нему. Когда он с этим закончил, он попытался обнаружить место, откуда был изъят кусок камня, лежавший у него в кармане, но не мог найти его.

Ему казалось, что он только начал, когда Хармон схватил его за руку. — Мы должны идти, — прошептал тот.

Альтман кивнул. Он спрятал свой голопод обратно в карман и вместе с Хармоном, который тянул его за собой, направился к двери. Хармон один раз кивнул охранникам внутри и они вернулись на свои позиции. Охранники снаружи отдали ему честь.

— Зачем тебе было нужно снимать его? — спросил Хармон, когда они ушли. — Я уже почти был готов сдать тебя.

— Это важно, — ответил Альтман. — Доверься мне. Ты увидишь.