Альтман не поднимал вопрос о галлюцинациях. Он хотел избежать идеи о том, что Обелиск был наделён сознанием, и в любом случае он не был уверен, что галлюцинации действительно исходили из Обелиска — возможно, он просто инициировал их появление.

Он ничего не говорил о странном существе на пляже, не показал им знак хвоста дьявола и не рассказал, что Юкатан-Майя верили, будто этот хвост дьявола был похоронен глубоко под волнами, именно в том месте, где был найден Обелиск. Альтман быстро сообразил, что большинство СМИ видело в нем занятный объект любопытства, этакого экстремиста, которого они могут выставить напоказ перед своими зрителями и слушателями. Они были больше заинтересованы в поисках нестыковок и противоречий в его истории. Не может ли видео быть фальшивкой? Как они могут знать, что объект действительно соответствует размерам, о которых он говорит? Габариты на видео могут быть поддельными, и к тому же рядом нет ни единой человеческой фигуры, чтобы сравнить их. Разве он не отправился работать в Чиксулуб на университетский исследовательский грант? Тогда как он оказался работающим на военных, проживающих на сомнительном плавающем острове? Не звучит ли это слишком напоминающее что-то из научно-фантастического рассказа?

Но было несколько человек, которые задавали более серьезные вопросы. И после того, как он отвечал, манера их взгляда менялась, становилась более вдумчивой.

К исторической гостинице — Уотергейт — они добрались поздно за полночь. К следующему дню ожидалась новая череда интервью, на телефон не прекращали приходить запросы. Также встреча с адвокатом относительно возможности подачи судебного запрета на правительство. Общественное мнение, похоже, сформировалось; возможно, этого было достаточно, чтобы оказать нужное давление на соответствующие службы.

— Это сработает, — сказала Ада, отпирая дверь. — Марков не сможет утаить Обелиск для себя. Теперь каждый узнает о нём, у каждого будет возможность разделить его послание.

Не зная, что ответить, Альтман промолчал. Они открыли дверь. Он включил свет, а затем замер, как вкопанный.

По полу была разбросана штукатурка, а в одной из стен пробита крупная дыра. Сразу за ней, сидя в кресле рядом с кроватью, находился Марков.

— Привет, Альтман, — сказал он.

Альтман начал поворачиваться к двери на выход, как вдруг обнаружил пистолет с установленным глушителем, направленный ему в глаза, еще один был направлен в грудь Ады. Один из них держал Кракс, второй — охранник, которого Альтман распознать не смог. В глубине комнаты находились еще два охранника. Тотчас же они вышли вперед.

— Я думаю мне не нужно объяснять тебе, что первой я пристрелю твою подружку. Никаких криков, — сказал Кракс. — Пока не отвечаешь — ничего кроме вежливого молчания. Ты понял?

Альтман кивнул.

— Заходи в комнату, — сказал он. — И садись на кровать.

Они прошли внутрь, где их сразу же толкнули на кровать. Кракс отступил и уселся на стул, который он установил на пороге ванной комнаты, не сводя с Альтмана свой пистолет.

— Я так понимаю, ты видел пресс-конференцию, — спросил Альтман.

— Заткнись, Альтман, — сказал Марков. — Никто не любит хитрожопых.

— Слишком поздно, Марков, — прошипела Ада. — Слухи распространились.

Марков проигнорировал её.

— Давай немного побеседуем, Альтман, — сказал он. — Разговор же не причинит боли, не так ли?

Альтман ничего не ответил.

— Не думаю, что мы могли бы поддержать решение, чтобы ты в один миг все бросил, — сказал Марков. — Созови еще одну пресс-конференцию. Дай им понять, что над тобой подшутили, что нет никакого Обелиска, что нет никакой тайной организации, что ты лишь стал жертвой невероятного розыгрыша.

— Нет, — сказал Альтман.

— Если ты это сделаешь, — сказал Марков, — мы смогли бы прийти к некоторого рода соглашению. Тебе будет разрешено возвратиться к исследованиям Обелиска. — Когда Альтман ничего на это не ответил, он добавил, — С полным доступом.

Полный доступ?Это было заманчиво. Но, без сомнения, Марков лгал. И в любом случае, Альтман зашел настолько далеко, что пути назад не было. Обелиск должен исследоваться в открытую.

— Он не отвечает тебе, — сказала Ада. — Он отвечает только Обелиску.

Марков потянулся и отвесил ей хорошую пощечину. — Заткнись, — сказал он.

— Не прикасайся к ней, — сказал Альтман.

— Каков твой ответ, Альтман? — спросил Марков.

— Прошу прощения, — сказал Альтман. — Но — нет.

— Что ж, прошу прощения тоже, — сказал Марков. — Тогда, на этом всё. Ты отправляешься с нами.

— Я так не думаю, — ответил Альтман.

— Мы не спрашиваем тебя — хочешь ты или нет. Мы даем тебе выбор между тем, чтобы отправиться или умереть.