Нет, он собирался организовать свой собственный небольшой гамбит, так называемое «пари Альтмана». Он будет держать пари, что сможет сделать вид, как если бы он согласился. Сделать вид, что движется навстречу своей судьбе, выполняя волю Обелиска. И затем в последнюю минуту, как только будет обладать достаточной информацией, чтобы ликвидировать его, он повернет события в свою пользу. Если он одержит победу, то жизнь, вероятно, продолжит существование приблизительно в своём прежнем виде. Если он проиграет, то, скорее всего, будет мертв и, наверное, все остальные тоже.

Не такие уж хорошие шансы, но это были единственные шансы, которыми он располагал.

Шоуолтер был тем, кто сделал первоначальный прорыв, предложив вероятное назначение Обелиска. Он выдвинул теорию, что символы были некими математическими кодами, которые символизировали ДНК. А сам Обелиск представлял собой репрезентацию ДНК последовательности.

Специалисты приступили к расшифровке этой последовательности. Другой учёный, радиоастроном по имени Грот Гут, сделал следующий прорыв, предположив, что сигналы Обелиска могут быть прочитаны, как трансляция последовательности генетического кода. Филд был уверен, что Альтман слышал об обеих теориях.

Команда Шоуолтера провела свой анализ ДНК Обелиска и составила генетический профиль, который, как он рассказал Альтману, был удивительно похож на человеческий.

— Итак, приблизительно соответствует человеческому? — спросил Альтман.

— Возможно, — ответил Шоуолтер. — Может быть, даже полностью соответствует человеческому. Я думаю, что Обелиск обладает ДНК кодом наших предков.

— Значит, это записи нашего генетического кода, — сказал Альтман. — Ну и что из этого?

— Не только записи, — сказал Шоуолтер. — Мы думаем, что этот код также передается через импульс, преднамеренно делая небольшие изменения в генетической структуре человеческих организмов. Фактически, это могло быть началом человеческой жизни.

Альтман не знал, что ответить. Это было ошеломляюще — подумать, будто человеческая жизнь зародилась не посредством эволюции или дара Господнего, а основывалась на Обелиске.

— Но зачем ему проводить ретрансляцию нашего генетического кода? — спросил Альтман. — Ведь мы уже эволюционировали. Какой в этом смысл?

— Ты уже говорил с Гротом Гутом? — спросил Шоуолтер. — Он столкнулся с неожиданной проблемой. Ради Бога, сходи и поговори с ним.

Так он и сделал. Немецкий учёный оказался не таким, каким себе представлял его Альтман: он был небольшого роста, худощавый, его кожа была практически лишена волосяного покрова. Он выглядел безобидно, почти беспомощно. Казалось, он ожидал Альтмана.

— Да, — сказал он, — Герр Доктор Филд рассказал мне о вас. Вы один из нас, так ведь? — Альтман не ответил на вопрос ни единым жестом, но Гут продолжил:

— Вы хотите узнать насчёт импульса, — сказал он. — А также смогла ли моя команда расшифровать его. Наверно, Доктор Шовалтер рассказал уже кое-что, так?

— Да, — ответил Альтман.

— Возможно, мы расшифровали импульс. Но у нас появились осложнения.

— Какие осложнения?

— Моя команда декодировала сигнал, и мы полагаем, что декодировала правильно. Мы понимаем, что это коди понимаем, чтоэто за код. Гер Доктор Шовалтер тоже полагает, что он декодировал сигнал и также уверен в правильности своих результатов. Осложнение заключается в том, что у нас разные ответы. Для него этот код является шагом к последовательности человеческой жизни. Для меня это нечто совсем другое, не соотносимое с известными нам видами. Сейчас я составляю свою синтетическую версию, чтобы посмотреть на неё поближе.

— Возможно, один из вас ошибается, — сказал Альтман.

— Возможно, — сказал Гут. — Или, возможно, импульсный сигнал транслирует код, разнящийся от того, который закодирован в Обелиске.

Он наклонился вперёд и посмотрел на Альтмана твёрдым взглядом.

— Я должен тебе кое-что сказать, — произнес он. — Я верующий, и ты не должен сомневаться в моей вере. Но я также и учёный. Я внимательно изучил расчёты герра Шоуолтера и внимательно осмотрел свои собственные. Наши расчёты верны. Если Обелиск был началом человеческой жизни, то ему нет необходимости осуществлять трансляцию сигнала сейчас. И всё же мы имеем коммуникационный импульс с неизвестным генетическим кодом. Но, возможно, это дефектный импульс с дефектным генетическим кодом. И, возможно, этот Обелиск начал процесс разрушения.

— Воссоединение, — сказал Альтман.

— Но есть вероятность, что Обелиск просто сбился с толку, — сказал Гут. — Мы должны попытаться понять его. Мы должны работать с ним.

— Но что, если он и в самом деле намеревается это сделать? — спросил Альтман.

— Гут нащупал под своей рубашкой амулет и сжал символ Обелиска в кулаке. — Нет, он не намеревается этого делать, — настаивал он. — Обелиск находится здесь для нас. Он просто сбит с толку. — А затем он посмотрел на Альтмана, словно ожидая наставлений.