– Хан!
– она попыталась безуспешно вырваться из рук ее охранников.
– Пусти меня! Ты, глупый…

И тут же ее голос утонул в оглушительном вое разглядевшего Хана Чуи.

– Чуи! – ликуя, завопил Хан в ответ.
– Эй ты, большой…

Штурмовик рядом ткнул ему в ребра бластер:

– Закрой свой рот, пират, или я закрою его за тебя.

Но Хану было все равно – ничто не волновало его в этот момент, кроме факта, что Лея и Чуи живы. И с ними все в порядке!

Даже присутствие Ландо со связанными руками фактически не интересовало его.

– Ты тоже был на борту?
– спросила Лея, расплывшись в сияющей улыбке и ничуть не беспокоясь, что это едва ли выглядело по-королевски.
– Давно?

– Ты же знаешь меня, золотце, я не могу оставаться далеко от твоего прекрасного личика, - усмехнулся Хан, приподняв брови.

Лея закатила глаза, в то время как Чуи бормотал что-то о своем беспокойстве за Хана, но тот только легко отмахнулся:

– Это был лучший сон в моей жизни.

Штурмовик, ответственный за пленных, повернулся к ним:

– Если вы все не заткнетесь…

Он не закончил свою речь - широким шагом, в развевающемся от ночного ветра плаще, по трапу спускался тот, кто представлял намного большую угрозу. Внушительные ряды войск тут же вытянулись по команде «Смирно!».

В наступившей тишине Хан оглянулся вокруг, пытаясь сориентироваться.

Они находились на огромной посадочной платформе, расположенной на крыше высокого и массивного монолитного здания, которое было окружено четырьмя выходящими из него шпилями, простирающимися ввысь в совершенных пропорциях. Ночь была освещена тысячами огней, идущих от лежащего на расстоянии города и отраженных в блеске довольно большого количества тусклых звезд; однако Хан не нуждался в них, чтобы признать Корускант. Эта планета всегда будет Корускантом для него - независимо от того, сколько раз имперцы будут переименовывать ее.

Он так же узнал эти шпили – Дворцовые Башни; он видел их сотни раз издалека. С безопасного расстояния. И никогда не ожидал увидеть их так близко. С другой стороны: кто же ждет такого?

Даже здесь, на крыше, демонстрировалось легендарное богатство Императорского Дворца; зритель буквально погружался в его небрежное изобилие, призванное заверить в колоссальном императорском достатке – на планете, где возмутительная роскошь была нормой.

Как бы она ни была огромна, платформа составляла только часть крыши монументального Главного Дворца; величественные жилые Башни, расположенные по углам здания, были окружены освещенными садами, высоченные деревья в них раскачивались на ветру, но даже самые высокие всецело подавлялись внушительной тяжестью массивных строений. Полированный пол платформы был сделан из плит обсидиана - вулканического темного стекла, изящно инкрустированного узорами из тонко скрученного металла, расходящимися лучами в сложном рисунке - скрытом множеством блестящих ботинок штурмовиков. Замысловато-высеченная каменная кладка Башен, этаж за этажом, отчетливо вырисовывалась в ярких прожекторах, направленных как от краев платформы, так и из пышных садов. В сильнейшем накале огромных преломляющих линз шипел и дымился моросящий дождь.

Вейдер шагал вперед абсолютно непринужденно, нисколько не тронутый окружающей обстановкой и показом императорского могущества. Позади него тянулась группа офицеров с мрачными лицами…

На полпути через платформу он остановился; мимо промаршировали отряды алой императорской гвардии - личного полка Императора, выравнивая двойной кровавой линией белые ряды штурмовиков.

– Император, - пробормотала Лея, чуть отступая, чтобы пропустить вытягивающего шею Хана.

Они увидели, как сделав еще несколько шагов, Дарт Вейдер опустился на колено и склонил голову; его внушительная фигура исчезла за рядами внемлющих в тишине солдат.

Ожидание заставило сердце Хана колотиться быстрее - он увидит Императора - Императора! Никто не видел Императора Палпатина вот так, во плоти. Скорее всего, он не доживет до момента, когда сможет рассказать об этом кому-нибудь - да даже если бы и рассказал, кто бы ему поверил - но все же…

Вокруг опустилась тишина, внушительная, выжидающая тяжесть которой не миновала никого, включая Соло.

От высоких двустворчатых дверей Южной Башни медленно шел человек; тяжелый плащ c капюшоном полностью окутывал его фигуру, и он казался сразу маленьким и хилым и все же имеющим абсолютную власть - осознающим свой статус и ожидающим этого признания от других.

На почтительном расстоянии за ним следовало небольшое окружение - четверо пожилых мужчин в богатых темно-красных одеждах, два императорских гвардейца и потрясающая шатенка с фарфоровой кожей в черном комбинезоне - явно военная, судя по ее выправке.

Странно, но, несмотря на шум ветра и расстояние, Хану казалось, что он слышит «щелк, щелк» скрюченной черной трости, которую Император использовал во время ходьбы, при каждом своем шаге вперед.

Более того, впервые за многие годы, присутствие какого-то человека заставляло Хана подавленно и тревожно молчать.

.

.

.

Палпатин вынуждал себя замедлять темп, но когда наконец достиг лорда Вейдера, он все же был не в силах скрыть пылкое нетерпение в голосе:

– Встаньте, встаньте, друг мой. Ваша миссия была успешна.

Это был не вопрос.

– Да, мой Мастер.

Палпатин ощутил толику нежелания и тщательно скрытую неловкость в этих словах - что принесло медленную, едва уловимую улыбку на его узкие потрескавшиеся губы; не потому, что Вейдер испытывал подобное, а потому, что испытывал и тем не менее ничего не предпринял. Контроль любого уровня приносил удовлетворение – а контроль кого-то со способностями Вейдера приносил еще и безмерное удовольствие.