Не зная, зачем она это делает, Мара подхватила его за руку и, удерживая, мягко скользнула вместе с ним на колени. Глаза его уже затуманились и потеряли концентрацию.

– Почему ты доверяешь мне?!
– срочно прошептала она, отчаянно желая знать ответ в этот момент. Он мягко улыбнулся, но уже начал «пропадать». Джейд подвела руку к его падающей голове, удерживая его взгляд.
– Почему?!

– Я вижу… мимо… твоей…

Но глаза его уже закрылись, и она опустила Скайуокера на пол, садясь на корточки на расстоянии вытянутой от него руки.

Вспомнив, где находится, Джейд взглянула на наблюдающих за ними охранников:

– Вернитесь к своим обязанностям. Я доложу Императору.

Охранники потянулись прочь из комнаты, перешептываясь при разглядывании сломанного окна, которое совершенно выбивало их из колеи. У таинственного заключенного внезапно обнаружились способности, о которых раньше мало кто знал. И даже те, кто знал, признавали, что слышать об этом, и видеть доказательство собственными глазами две очень разные вещи. Присутствие здесь джедая делало все явно очень тревожным.

Наблюдая за его дыханием и не осознавая уход охранников и течение времени, Мара качалась на пятках.

Как ему удавалось это? Как он пробирался мимо всей её защиты?

Волнующие эмоции, давно забытые и тихо тлеющие в глубине души, зажглись смутным шепотом его присутствия в Силе. Что она чувствовала? Когда закрывала глаза и ощущала этот рассеянный, неясный резонанс, что дергало ее мысли? Это было… сочувствие? Вина? Почему он делал это? Почему она позволяла ему?

Теперь, когда Мара осталась одна, невнятные звуки схватили ее горло, наполовину ярость, наполовину рыдание. Чтобы прекратить это, она сильно ударила его кулаком в грудь, хоть и понимала, что он ничего не почувствует, что так и будет лежать в этой неловкой позе, без сознания.

– Дурак!
– обвинила она.
– Ты дурак, раз доверяешь мне, Люк Скайуокер. Вот, что ты получишь! – Вскочив на ноги, Джейд отшатнулась от него, устанавливая расстояние между ними, ментальное и физическое.
– Я воткну тебе нож в ребра, как только это будет нужно. Помни это!

Она шагнула к нему, намереваясь жестко и зло пнуть в бок, но замерла, не в силах сделать это.

Осознавая, что кричит на того, кто не слышит ее, Джейд наконец взяла себя в руки и переступила через тело Скайукера, не смотря на него - решительно закрывая доступ к этой крошечной уязвимой части своей души, которая так охотно откликалась на его гипнотически завораживающее присутствие.

Она не могла перестать чувствовать его – но она могла перестать слушать.

Мара остановилась около разрушенных остатков оконного щита, сделанного из военного транспаристила, и провела пальцем по разбитой и растрескавшейся поверхности, отмечая, что многие из моноволокн фактически рассечены и полностью переломаны силой того невидимого удара. Понимая, что второй удар, вероятно, сломал бы окно полностью, открывая проем.

Она прикрыла глаза, потерявшись в мыслях и впервые испугавшись за своего учителя.

– Ты волнуешься слишком много, дитя.

Мара в шоке обернулась, ее и так раскромсанные нервы ужалило с новой силой. Император спокойно прошел через комнату и протянул руку к выгнутому ударом окну.

– Какой мощью он обладает, - голос был полон признания и восторга.

Когда Мара была моложе, ей доводилось видеть и других джедаев, конечно. Но не таких, как этот.

В первые годы Империи немногие оставшиеся в живых джедаи скрывались в маленьких группках мятежников, разбросанных по галактике без всякого реально организованного сопротивления, а к тому времени, как она заняла положение Руки Императора, их стало еще меньше.

Но она помнила их, обычно доставляемых во Дворец лордом Вейдером. Он словно хищник приносил добычу домой, своему Мастеру. Они держались день, иногда больше, прежде чем Император уничтожал их. Иногда Мару вызывали, чтобы она стала свидетелем их конца, чтобы поняла способности, которыми они обладали, поняла, как можно противостоять им, поняла, что такое вообще - находиться в присутствии джедая. Иногда он давал им оружие, иногда нет. Часто Император давал им лайтсейбер и обращал против них Вейдера - особое шоу для развлечения ее учителя.

Некоторые из них были более сильные, чем другие, некоторые были чуть старше возраста падаванов, и те, и другие сражались с отчаянной страстью. Некоторые были мастерами - те дрались и умирали со спокойным достоинством, хотя Палпатин утверждал, что это было несущественно – раз в конце все они все равно погибали.

Но ни один из них не обладал такой мощью; иначе они, безусловно, бросили бы ее против врага в свои последние отчаянные мгновения. И ни один из них никогда не обладал такой властью над ее мастером, становясь ведущей и навязчивой идеей, ослепляющей его к любой опасности.