Арилан сдержал улыбку и легким кивком головы отпустил сопровождающих его людей.

— Я весьма тронут вашим приглашением, милорд. И, быть может, молитвы наши отведут гнев Господень от нашего брата Дункана. Предать проклятию священника, даже и Дерини,— для этого нужны серьезные основания. Вы согласны?

— Мы рассуждаем совершенно одинаково, брат мой,— кивнул Кардиель, когда они проходили через парадные двери.— Я думаю, не мешает также разобраться в деяниях этого Варина, о котором упомянул брат Горони в своем несколько поспешном отчете, не правда ли?

Обменявшись поклонами с двумя монахами, шедшими по коридору, они наконец достигли звуконепроницаемой часовни епископа Дхасского. Когда двери закрылись, Арилан дал волю своим чувствам, усевшись поудобнее напротив двери, пока Кардиель зажигал свечи.

— Дело, как вы понимаете, не в Варине, — сказал Арилан, щурясь на мигающую свечу.— Прежде чем мы поговорим о нем, я бы хотел поподробнее изучить указ об отлучении Корвина. Я не вижу, как мы можем воспрепятствовать отлучению самих Моргана и Дункана и не потерять при этом своего положения в курии. Ничего не поделаешь — формально, по крайней мере, они виновны. Но я выступлю против отлучения всего Корвина — это погубит честь курии.

Кардиель прошел по часовне и зажег еще две свечи на алтаре.

— Я вообще против этих отлучений, Денис. Морган и Маклайн будут защищаться — что им еще остается? Да и вообще все то, что связывают с силами Дерини, на мой взгляд, находится под большим вопросом.

— Только не говорите этого никому, кроме меня,— улыбнулся Арилан, подходя к Кардиелю.— Другие члены курии могут вас не понять.

— Но вы-то понимаете,— тихо сказал Кардиель, посмотрел на красную лампадку, которую только что зажег, и кивнул самому себе.— И тот, кому возжена эта лампадка, понимает. Нас троих — пока достаточно.

Арилан кивнул и вновь сел на скамью перед алтарем.

— Достаточно,— согласился он.— Только надо подумать, как сделать, чтобы нас стало больше, и что вообще предпринять, чтобы нарушить планы Лориса, когда придет время.

Все еще шел дождь, когда Дункан и Морган спустились с гор. Молнии вспыхивали на западе и терялись в бледных закатных лучах, то и дело грохотал гром, усиленный горным эхом. Ветер свистел в руинах обители Святого Неота, дождь хлестал по изборожденным временем серым камням и обуглившимся бревнам. Невесело выглядели развалины подворья, на которое они въехали.

Дункан покосился на окутанные тьмой стены и поплотнее натянул капюшон. Справа от него зашевелился в седле, не открывая глаз, Морган. Притупление чувств, вызванное ядом, облегчило ему тяготы пути, но Дункан знал, что еще немного — и его кузену потребуется отдых, больше он не выдержит. Слава богу, что они доехали сюда.

Дункан направил своего коня в тот уголок, где они с Морганом провели предыдущую ночь. Морган все так же сонно покачивался в седле, а когда кони остановились и Дункан спешился, он внезапно пришел в себя.

— Где мы? Почему мы стоим?

Дункан потрепал холку своего коня и подошел к Моргану.

— Все в порядке. Мы у Святого Неота,— сказал он, кладя руку Моргана себе на плечо и помогая ему слезть с коня.— Я хочу, чтобы ты отдохнул, пока я осмотрю это место. Здесь где-то должен быть Переносящий Ход. Он доставит нас прямо в Ремут, если только действует.

— Я помогу тебе,— пробормотал Морган, слабо сопротивляясь, когда Дункан повел его в самый сухой угол ветхого жилища.— Это должно быть за алтарем Камбера, о котором я тебе говорил.

Дункан покачал головой и, уложив Моргана на землю, встал рядом с ним на колени.

— Если ход есть, я найду его,— сказал он, поворачивая Аларика лицом к стене.— Как бы то ни было, тебе нужно хорошенько отдохнуть.

— Подожди минутку,— возразил Морган.— Ты же не собираешься расхаживать здесь один, пока я сплю?

Дункан виновато улыбнулся и, еще раз повернув Моргана лицом к стене, покачал головой.

— Боюсь, что все же собираюсь, дорогой мой друг. Все равно ты сейчас ничем не поможешь мне. Так лучше не мешай, или я заставлю себя уснуть.

— Ты это можешь,— со вздохом прошептал Морган, прижимаясь к стене.

— Конечно могу. Расслабься.

Когда Морган закрыл глаза, Дункан снял перчатки и засунул их в карман плаща. Сложив руки вместе, он склонился над лежащим на земле кузеном, собрал всю волю и с двух сторон обхватил руками голову Моргана.

— Спи, Аларик,— прошептал он.— Спи глубоко. Спи без сновидений. Пусть сон снимет усталость и укрепит тебя.

Продолжая, он рискнул войти по-настоящему в глубокий транс, известный Дерини.