— Ты сумасшедший,— воскликнула Джеанна, побледнев, и эту бледность еще усиливало, оттеняя, черное траурное платье,— Это тебе от горя мерещится такой бред!

— Это не бред, Джеанна.

— Уходи! Уходи, пока я не позвала стражника. Если это не бред, тогда — злостная выдумка, сочиненная, чтобы разрушить согласие в совете. А во главе заговора — брат моего мужа! Уходи сейчас же!

— Очень хорошо,— сказал Нигель, повернувшись и отвесив легкий поклон.— Я и не надеялся, что ты выслушаешь меня, но я должен был попробовать. По крайней мере, когда все это случится, ты не сможешь сказать, что тебя не предупреждали.— Он повернулся на каблуках и зашагал к наружной двери,— Я буду ждать тебя в приемной, чтобы сопровождать на заседание совета. Не будешь же ты сидеть здесь в ожидании палачей...

Когда он покинул комнату, Джеанна облегченно вздохнула и попыталась заставить себя унять дрожь в руках. Сейчас, когда она выслушала Нигеля, она была еще больше уверена: то, что она задумала, должно быть исполнено, и ее сын должен править как смертный. Если она сейчас возьмет Келсона с собой в совет и удержит его от открытого сопротивления ей...

Наконец она позвонила в колокольчик и позвала слугу. Келсон должен быть направлен на верный путь. Нельзя терять времени.

Келсон устроился поудобнее на камне. Солнце зашло за гряду облаков, и холодный сырой воздух сада, казалось, окутал молодого короля.

— Скажите, вы сами не рассматривали тело отца? — спросил Морган. Его лицо исказилось от того, что он узнал за последние несколько минут.

Келсон покачал головой.

— Я не боялся — тело лежало открытым только два дня, и все это время вокруг него был почетный караул. Но никому не разрешалось подходить к нему ближе чем на двадцать шагов, даже мне. И когда я спросил мать, для чего такая охрана, такие поспешные похороны, она не смогла ответить; сказала только, что так будет лучше и что когда-нибудь я все пойму. Одно время я даже думал, что она, может быть, не хочет, чтобы вы успели ко дню похорон. Она знала, что это причинит вам боль.

— Возможно, и так,— ответил Морган,— но я полагаю, могли быть и другие причины, чтобы так поступить. Может быть, вопреки всему она чувствовала, что действительно произошло в Кандорском ущелье, хотя даже сама себе не позволяла признать это. Поэтому-то никто не был допущен к телу. И, наверное, поэтому она не разрешила послать за Дунканом, пока не стало слишком поздно. В мое отсутствие он был, пожалуй, единственным, кто мог с уверенностью сказать, магия ли извела Бриона или нет.

— Вы думаете, она знала, что отец Дункан наставлял меня?

— О, я не уверен, что это так. Как раз до тех пор, пока она не знает, чему он учил вас...

Келсон усмехнулся:

— Это доставило бы ей беспокойство?

— Без сомнения,— подтвердил Морган,— Есть еще одна вещь, которую вам надо осознать, Келсон. Это только предположение, и я не хотел бы даже упоминать о нем, но что, если ваша мать каким-то образом замешана в случившемся?

— Мать? — Келсон выпрямился.— Морган, вы не думаете...

— Я не знаю этого. Но сейчас осталось только три человека, которым я доверяю; два из них — здесь, и третий не Джеанна.

Если она причастна, даже сама того не зная, это делает все намного сложнее, и мы ничего не можем предвидеть.

— Я — я действительно не знаю, что сказать...— запнулся Келсон.— Она уж скорее...

— Келсон, не двигайтесь!

Морган замер на месте, глядя пристально в какую-то точку около ноги Келсона, когда рука мальчика вцепилась в него.

— Что?

— Ни слова. И не двигайтесь...— тихо бормотал Морган, его рука медленно тянулась к мечу.— Одно очень большое, очень ядовитое многоногое существо меньше чем в двух дюймах от вашей правой руки. Если вы пошевелитесь, оно убьет вас.

Достав меч из ножен, Морган опустился на одно колено и осторожно поднял клинок. Келсон сидел неподвижно, доверяясь, и только его глаза понимающе перескакивали с лица Моргана на его меч, словно пытаясь представить то, что происходило у него за спиной.

Ослепительно блеснуло лезвие, и клинок опустился. В то же мгновение женский крик разорвал тишину.

Едва Морган нанес удар, Келсон тотчас обернулся и стал было разминать руки, но тут увидел корчащееся на земле чудовище и застыл, глядя зачарованно, как клинок Моргана вновь и вновь вонзается в эту тварь.

Его поразил вид пухлого оранжевого тела размером с человеческую голову, в голубых крапинках, со множеством тонких ножек, неистово извивавшихся,— тварь еще пыталась уклониться от ударов меча,— с двумя страшно скрежещущими клешнями или жалами — точно разобрать он не мог.

Вскоре это существо полностью утратило свой облик, превра-тясь в груду красного и оранжевого мяса. Морган наносил последние удары, когда Келсон наконец услышал женский вопль, сопровождавший всю эту сцену.

Сбросив с себя оцепенение, ощутив снова возможность двигаться и видеть, Келсон был поражен, обнаружив, что больше дюжины вооруженных людей с обнаженными мечами и копьями направляются к ним через сад. Позади воинов шла женщина в черном. Морган, все еще тяжело дыша, опустил меч, когда эти люди приблизились к ним.