Он улыбнулся, подумав еще кое о чем, но не позволил эмоциям завладеть рассудком и остановил себя. Дальнейшее могущество и власть будут принадлежать тому, кто сможет их взять. А когда имеешь дело с такими, как Карисса, лучше даже не думать об этом. Если Келсон и Морган умрут и его господство в Корвине будет прочным, у него будет время поразмыслить обо всем. Пока же...

Он спускался по гранитной лестнице, весело позвякивая серебряными шпорами; факелы в литых бронзовых держателях отбрасывали кровавые отсветы на его каштановые волосы, но еще более кровавыми были мысли этого человека, шагавшего так уверенно.

Он прошел пост охраны и принял четкий салют с подчеркнутой, будничной бесстрастностью, затем приблизился к двойным золотым дверям, охраняемым двумя высокими маврами.

Они не пошевелились, чтобы остановить его, и Ян молча проскользнул в дверь. Опершись спиной о разукрашенную дверную ручку, он, на время отогнав все злобные мысли, решительно остановил свой взгляд на Кариссе, которая сидя расчесывала длинные светлые волосы.

— Ну что, Ян? — спросила она низким охрипшим голосом, скривив полные губы в легкой сардонической усмешке.

Он лениво двинулся к ней с небрежной решимостью.

— Я пришел, как говорил, моя крошка.— Приблизившись, Ян вкрадчиво погладил ее по плечу.— А ты не ждала?

Он медленно налил вино из хрустального графина, выпил, снова налил и отнес бокал на низкий столик, стоящий рядом с широкой кроватью.

— Ты разыграл этот спектакль в соответствии со своими способностями,— нанесла Карисса ответный удар.

Ян снял тяжелый плащ и бросил его на скамью, отстегнул и положил на пол меч, а затем опустился на покрытую атласом постель.

— Очевидно, на сегодня ты уже сделал все, что мог, не так ли? — спросила Карисса.

Она положила гребень с серебряной ручкой на туалетный столик и встала, собирая в лазурное облако складки платья из тонкой воздушной ткани.

— Думаю, что да,— улыбнулся Ян, опираясь на локоть и поднимая стакан вина.— Келсон отдал приказ не беспокоить его до утра. Если там что-либо изменится, мы сразу узнаем — за ним кое-кто наблюдает.

Ян жадно ловил глазами каждое движение женщины, приближающейся к нему.

— Итак, он отдал приказ не беспокоить его, да? — Она дотронулась кончиками тонких пальцев до его плеча и улыбнулась,— Думаю, и я отдам такой же.

Утреннюю тишину нарушил резкий скрип двери. Морган потянулся, открыл один глаз, и сразу же его охватила тревога. В комнате было светло, и он понял, что пора вставать, а между тем чувствовал он себя отвратительно — чтобы полностью восстановить силы, краткого сна ему явно не хватило. Однако, несмотря на это, он должен быть готов ко всему.

Встав на ноги, Морган подошел к двери и осторожно взялся за щеколду, быстро нащупав другой ладонью рукоятку стилета.

— Кто там? — тихо спросил он.

— Родрик, лорд-камергер, ваша светлость, — ответили ему,— королевский постельничий желает знать, когда его величество соизволит принять омовение и облачиться.

Морган вложил стилет в ножны, отодвинул затвор и открыл дверь. За ней стоял величавый седовласый джентльмен в темном бургундском бархате; увидев генерала, он раскланялся.

— Ваша светлость.

— Который час, лорд Родрик? — мягко спросил Морган.

— Четвертый, ваша светлость. Я бы разбудил вас раньше, но подумал, что и вам, и его высочеству неплохо поспать побольше. До церемонии еще больше часа.

Морган улыбнулся:

— Спасибо, лорд Родрик. Скажите постельничьим, что Келсон вскоре будет готов. И еще посмотрите, если это вас не затруднит, что там поделывает мой оруженосец, лорд Дерри. Если я в таком виде явлюсь на коронацию, кое-кто окончательно решит, что я и в самом деле такой негодяй, как обо мне болтают.

Он потрогал рукой золотистую щетину на подбородке, и камергер с трудом подавил улыбку.

Они с генералом были старыми друзьями еще с тех пор, как Морган стал пажом при королевском дворе. Родрик был камергером уже тогда, и игры, в которые он играл с Морганом, приятно было вспомнить. Золотоволосый мальчик сразу покорил сердце Родрика, но и сейчас, когда он повзрослел, добрые чувства лорда-камергера нисколько не изменились.

Он поймал взгляд Моргана, и его глаза понимающе сверкнули.