— Хорошо,— кивнул Дерри.— Сколько, по-вашему, займет у нее дорога, сэр?

— Вероятно, около часа. Я знаю Кариссу, она подождет, пока коронация начнется, чтобы прервать ее. Она уверена, что мы ждем ее, и рассчитывает, что изведемся от страха.

— Пожалуй, так и есть,— пробормотал Дерри.

Пока Дерри искал своих людей, Морган направился к Дункану, уклонявшемуся от бегающих мальчиков-певчих и слуг, стараясь в то же время не потерять из виду Лориса и Карригана.

— Что случилось? — тихо спросил генерал, осторожно подходя к кузену.

Дункан поднял бровь.

— Мой друг, поверишь ли, Карриган так поражен случившимся в усыпальнице, что хочет отменить коронацию. Келсон пытался успокоить его, но он распустил перья, а тут еще вмешался Лорис. Он собрался арестовать тебя, отрешить меня и обвинить Келсона в ереси перед церковным трибуналом.

— Боже мой, и что же? — со вздохом пробормотал Морган.

— Не волнуйся,— продолжал Дункан.— Келсон попросту пригрозил, что сошлет его и лишит мирской власти. Потом он напустился на Карригана и сказал, что дальнейшие пререкания могут для него закончиться ссылкой. Ты бы видел старика Карригана. Видимо, одна мысль, что Арилан и другие епископы одержат верх над ремутцами, лишила его дара речи.

Морган вздохнул с облегчением.

— Думаешь, они действительно успокоились? Не хватает нам сегодня ко всему еще и религиозных распрей!

Дункан покачал головой.

— Не думаю. Они продолжают что-то бормотать о ереси и тому подобных вещах. И я уверен, что они не в восторге от того, что я здесь. Но они не много могут сделать, если хотят сохранить свое положение. Даже Лорис не настолько фанатичен.

— Надеюсь, у тебя все в порядке,— сказал Морган.— Постарайся не попадаться им на глаза, пока все это не кончится.

— Очевидно, избавиться от их злобных нападок в будущем удастся лишь путем каких-нибудь судебных уловок.

Служка в блестящем белом стихаре и красной сутане, пробегая мимо Дункана, потянул его за край одежды, и священник двинулся за ним, чтобы занять свое место в процессии. Как только он удалился, паж тронул Моргана за плечо и указал место, где тому подобало стоять.

Когда Келсон, направляясь на свое место, проходил мимо него, Морган попытался подбодрить его улыбкой, но мальчик был слишком потрясен происходившим, чтобы заметить это. Его сопровождали Лорис и Карриган; оба одарили генерала самыми свирепыми взглядами. Но Арилан, шедший сзади, доброжелательно кивнул Моргану и тайком улыбнулся, давая понять, что не стоит с ними пока связываться.

Черт бы побрал этих архиепископов! Они не имеют права так расстраивать мальчика. Принц и без того пережил за последнее время слишком много д ля своих четырнадцати лет, а тут еще эти чванливые священнослужители...

Кто-то, вероятно, подал сигнал, потому что во главе колонны внезапно запел хор. Колонна медленно начала двигаться — впереди хор, потом группа служек с выскобленными щеками и в безупречно белых стихарях поверх малиновых ряс, с высокими свечами в блестящих серебряных канделябрах.

За ними несли кадильницу на длинной золотой цепи; дальше шел дьякон с тяжелым позолоченным крестом архиепископа Ремутского. За крестом следовал сам архиепископ, блистая белозолотым облачением, с высоким жезлом в руках; митра его была высотой в несколько футов. Лицо архиепископа было мрачно п неподвижно.

За ним шел Келсон под золотым балдахином, который несли четыре дворянина, одетых в красное. Сопровождали его архиепископ Лорис и епископ Арилан, оба облаченные под стать, оба в высоких митрах, соответствующих сану. За ними следовало еще четыре епископа.

Дункан, шедший следом, занимал почетное место королевского исповедника. Он нес Огненный перстень на маленьком, украшенном богатой гравировкой серебряном подносе. Перстень и поднос бросали отблески на его лицо, отражая белоснежный стихарь, надетый им поверх рясы.

Морган шел за кузеном, неся в правой руке Меч Державы. А за ним бледный и торжественный Нигель нес на бархатной подушечке королевскую корону.

Дальше в ряду по двое шли Джеанна и Эван, герцог Яред и лорд Кевин Маклайн, лорд Ян Хоувелл, лорд Брей Корис и множество других знатных дворян — мужчин и женщин, гордых своим участием в процессии. Большинство из них ни малейшего представления не имели о том, что действительно произошло в августе на охоте.

В мыслях своих Келсон был далеко впереди процессии, он уже достиг высокого соборного алтаря. Он пропускал мимо ушей ворчание архиепископов Лориса и Карригана — это меньше всего тревожило его сейчас, тревожиться надо было о другом. Он до

сих пор не заметил присутствия страшной Кариссы, а между тем не было сомнений, что до конца церемонии она объявится.

Он преклонил колени на своем месте в правой части алтаря, делая вид, что молится, пока процессия подтягивалась и все занимали свои места. Келсон хотел бы и в самом деле сосредоточиться на молитве, но не мог, продолжая тревожно посматривать по сторонам сквозь сплетенные пальцы.