Ответа майор не находил.

– Ритан, ты опять думаешь о своём задании? – не поднимая головы, спросила Эсс.

– С чего ты взяла, детка?

– У тебя сердце чаще забилось и тело напряглось.

– Нет, я вспомнил о том, как занимался виндсерфингом.

– Ой, Ритан! Океан, Гавайи – это так здорово! Я буду вспоминать о нашем отпуске. Возвращайся скорее.

– Обязательно детка, я не стану задерживаться там. А ты будь здесь хорошей девочкой, не забывай своих родственников, чаще бывай у них и приглашай к нам в гости, тогда тебе не будет скучно. А ещё у меня есть для тебя сюрприз.

– Какой?

Ритан сунул руку под подушку и извлёк ключ активации движителя флаера.

– Вот, перечислил деньги со своего счёта в компанию, где мы были после ресторана перед отлётом на Гавайи, и где тебе понравился сверкающий полировкой сиреневый флаер.

Эсс счастливо взвизгнула, подскочив на кровати.

– Рит! Ты это сделал?! Боже мой, Рит! Я тебя люблю! Дай мне ключ! Ритан, ну дай ключ! – Эсс подпрыгивала на коленях, пытаясь дотянуться до ладони мужа. А тот шутливо убирал руку, не позволяя жене схватить ключ. Наконец она завладела желаемым, разглядывая его, как кладоискатель сокровище.

– Завтра сможешь забрать флаер, необходимые документы компания уже оформила.

– Рит, я тебя люблю, – восторженно сказала Эсс. – Завтра же полечу к маме и папе, пусть посмотрят на твой подарок.

– Будь осторожнее, детка.

– Конечно, любимый. Ты же знаешь, я очень аккуратно управляю. В сложных ситуациях буду переходить на автопилот, обещаю.

Он привлёк жену.

– Я знаю, детка. Я тебя люблю.

– И я люблю тебя, милый.

Они ещё долго лежали без сна, обнявшись. Эсс была счастлива от предстоящих самостоятельных полётов на новеньком, так понравившемся ей флаере. А Ритан думал о том, что готов отдать жизнь за Эсс, за то, чтобы она всегда была счастлива, чтобы они вместе были счастливы. Для этого он преодолеет любые преграды, выполнит все задания, сотрёт в порошок всякого, вставшего на пути к счастью.

Он добудет этот Кристалл, узнает, кто и как передал, а кто получил технологию, и сделает всё, чтобы война никогда не началась. А желающие пусть берут оружие, детей, матерей, других родственников и пусть стреляют, сколько влезет по таким же ублюдкам, желающим войны. А те пусть стреляют в ответ.

Пат Руукк привычно чертыхнулся, когда сорвавшийся со сгона ключ звякнул о соседнюю трубу и упал на зарешёченный металлический пол эстакады. Он покряхтел, неловко нагибаясь за упавшим инструментом. Всё здесь проржавело и прогнило. В луче фонаря, укреплённого на каске, действительно виднелись причудливые переплетения ржавых и мокрых труб различного сечения и изгибов, разбегающиеся по тёмному нутру огромного небоскрёба, освещённого редкими лампами.

Рядом находилось множество всевозможных кабелей, паутиной разбегающихся вслед трубам. Но это уже не его вотчина. Здесь работают связисты и электрики, постоянно ругающие Пата и других за то, что сырость действует на работу сетей.

А что может сделать лично Пат Руукк, когда здесь всё в таком состоянии? Поэтому в ответ он ругает электриков за то, что они проложили коммуникации рядом с трубами. Хотя, где им ещё прокладывать, если здесь всё так?

За долгие сорок лет работы Пат стал неплохо ориентироваться в своей вотчине и, не активируя голограмму плана, мог по памяти довольно точно сказать, куда ведёт тот или иной коридор, шахта, сотни ответвлений, переходы на уровни выше или ниже.

В этом лабиринте есть места, где Пат не бывал годами – как говорится, ноги не доходят. А они не доходят всё чаще, слабеют потому что. Пора уже задуматься о напарнике – молодом и резвом, да чтоб был не абы какой, а хотел работать, чтоб интересно ему было. Сам Пат тоже когда-то двадцатилетним парнем начинал в подмастерьях и уже тогда здесь всё текло и ржавело, а уж сейчас… О-хо-хо, что и говорить, железо, оно тоже не вечно.

Пат опять покряхтел, скорее по привычке. Похоже, сгон встал неплохо, вода уже не фонтанировала струёй, – отметил он удовлетворённо.

Пора и обратно.

Чтобы проделать путь сюда, у Пата ушло без малого полдня на переходы, подъёмы, спуски, обходы районов, где пар от бьющего из стыков труб кипятка стоял сплошной пеленой, наполняя и без того плохо вентилируемый воздух тяжёлой сыростью. Этот участок Пат планомерно ремонтировал уже месяц. На закреплённых за ним участках в целом всё обстояло неплохо, чего не скажешь о соседних, числящихся за другими обходчиками. Там толковых специалистов немного, поэтому и порядка меньше.

Сегодня Пат решил заночевать здесь, слишком уж долго идти назад, доберётся только к ночи, а утром опять сюда. Пат часто так поступал, он уже привык к нутру здания, к его звукам и шумам, считая небоскрёб живым существом.

При себе у Пата всегда походный набор: скатка прорезиненной мягкой подстилки, кружка с ложкой, переносная горелка и пакетики с сухим пайком. А уж с водой-то здесь проблем никогда не было. А чего ещё нужно привычному ко всему человеку? Дома в его клетушке то же самое, только обжитое с годами, отчего и попривычнее там, как-никак дом. Пустой дом, ни жены, ни детей. Не сложилось как-то с самого начала, потом уже привык и менять ничего не хотелось. Нет, женщины, конечно, были. Много, всяких, даже когда ему было лет сорок, он ещё развлекался с восемнадцатилетними девахами. Потом как-то всё само собой успокоилось, связи и знакомства существенно сократились, а годам к пятидесяти пяти порастерялись, одиночество стало привычным и комфортным. Да и работа скучать не даёт. Так что всё в жизни Пата хорошо.