Парень снова смутился.

Наасс слушал его со всей внимательностью. Мозги этого парня, при условии, что он говорит правду, стоят миллиарды ассигнаций. Но это не главное. Кристалл Времени существовал лишь в двух экземплярах: у Сообщества, гражданином которого Наасс являлся, и у Коалиции. Не так давно появились ещё маленькие Кристаллы, упростившие учёным и офицерам Департамента Полиции переходы во Временные плоскости, но они полностью завязаны на Большие Кристаллы и без них абсолютно бесполезны.

Кристаллы и всё, что с ними связано, являются исключительной прерогативой правительств этих держав. Последняя война, из-за единственного тогда Кристалла Времени, находившегося у Сообщества, длилась четыре года и закончилась чуть более шестидесяти лет назад – в две тысячи сто пятьдесят четвёртом году, потому что у Коалиции появился свой минерал, и её притязания сами собой отпали.

Свой собственный Кристалл Времени давал такие колоссальные возможности, что из хозяина маленькой и ничтожной вотчины Фэд Наасс мог волшебным образом превратиться в Президента Сообщества. Да, именно так, не меньше. Конечно, не всё просто и сразу, но и не боги горшки обжигали! Кое-какими связями в «Луче» на вип-ярусе Фэд обзавёлся. Если этого человека заинтересовать, то он кое в чём поможет. При грамотном подходе к делу шансы Фэда возрастут в геометрической прогрессии, а потом этот человек станет не нужен и с ним можно будет попрощаться. Так, как привык это делать Фэд Наасс. После таких прощаний уехавшие больше не возвращаются. Никогда. И немым укором во сне перед глазами не стоят: видно, заняты там другими делами. Может, безвылазно на процессах Страшного Суда пропадают в качестве обвиняемых. Кто их знает? Фэд никогда не интересовался такой ерундой.

– Рут, ты что-то начал говорить о том, что раньше работал в Институте Времени. А что было потом и чем ты занимаешься сейчас? – спросил Фэд, хотя одного взгляда было достаточно, чтобы всё стало ясно.

– Видите ли, господин Наасс, я… как бы это сказать… в общем, я был условно нейтрализован на один год за… в общем, за неподчинение полиции, когда по требованию не остановил свой флаер. Я стал уходить от погони, не знаю, что это со мной случилось, я выпил немного на вечеринке и не захотел, чтобы меня лишили лицензии на управление… Но меня всё равно лишили и приговорили к условной нейтрализации на один год. Её только вчера сняли, я сейчас ещё ничем не занят, но собираюсь пойти рабочим на обслуживание небоскрёбов. Вот… Господин Наасс, мне неудобно просить вас об этом, но мне кажется, если вы… если вы захотели бы, то, наверное, могли бы дать мне рекомендацию, но вы меня совсем не знаете и конечно откажете мне… Извините…

– Рут, дружище, – начал Фэд и по-свойски приобнял парня, положив ему руку на плечо. – То, что ты мне сейчас рассказал, просто ужасно. Невероятно, как с такими хорошими и порядочными людьми, как ты, наши судьи могут быть настолько несправедливы? Невероятно!

Огорчению Фэда, казалось, нет предела. Его лицо выражало недоумение и обиду на весь этот мир, так несправедливо устроенный. Но хорошо знающие Наасса, мгновенно поняли, что он ёрничает, такая манера поведения ему совершенно несвойственна.

Рут же смутился окончательно оттого, что столь солидный человек этак по-простому с ним разговаривает и обнимает, будто лучшего друга. Он, конечно, понимал, что они не друзья, но после года постоянных окриков, тумаков, бесконечных моральных издевательств, непосильной, вытягивающей жилы работы по шестнадцать часов в сутки, подобное отношение незнакомца растрогало до глубины души.

– Послушай, Рут, ты когда-нибудь пил кофе? Настоящий кофе урожая, собранного во Временной плоскости девятнадцатого века?

Находящийся почти в состоянии ступора недотёпа лишь отрицательно покачал головой.

– О-о! Это настоящая сказка! Ни с чем не сравнимое удовольствие, совсем не то, что полученный через процедуру заказа. Пойдём, выпьем по чашечке, заодно подумаем, как тебе быть дальше. Как говорили в старину: «одна голова хорошо, а две – лучше».

– Но, господин Наасс, это наверняка очень дорого, а у меня… в общем, я сейчас… я сейчас тороплюсь, у меня важное дело, давайте в другой раз.

– Рут, старина, есть одно золотое правило: «когда пьёшь кофе, любые дела подождут». А об остальном не беспокойся, это всё пустяки, я угощаю. Пошли, – дружески сказал Наасс, увлекая недотёпу в сторону ресторана, при одном взгляде на который любому становилось ясно, что человеку, живущему на зарплату, считающему каждую ассигнацию, путь сюда заказан.

Как только овальная дверь отъехала в сторону и Наасс шагнул в зал, обслуживающий персонал мгновенно расцвёл счастливыми улыбками людей, встретивших самого близкого и родного человека.

И не мудрено.

Ресторан целиком и полностью принадлежал Наассу. Из своего кабинета, встречать хозяина, в зал поторопился управляющий – расторопный малый с располагающей внешностью.

Небольшой зал, отдельный от общего, был оборудован во вкусе Наасса, а вернее, по типу роскошного живого сада для вип-персон, где доводилось бывать ему, когда он попадал в «Луч» на приём к человеку, к которому нашёл подход, не скупясь на ассигнации.

Всё здесь было на высшем уровне – таком, о котором простые люди могут только догадываться и всё равно не смогут представить всех тонкостей и изысков ввиду некомпетентности. В такой обстановке вип-персоны живут круглосуточно, считая это нормой, простые же люди расценивают подобное как волшебный сон, если он и сбудется, то лишь раз, а дальше всё вернётся на круги своя. Останутся лишь воспоминания о великолепии, которое випы наверняка не замечают, воспринимая как должное.

На потолке зальчика, за неимением настоящего, располагалась голограмма голубого неба с висящими в пронзительной высоте белыми облачками. Где-то под ними, раскинув крылья, парили птицы.