Омывшись наскоро крепким травяным отваром, Гаруша перед уходом заглянул к учителю. Долив из кувшина воды в чашу, он мысленно пожелал спящему быстрейшего восстановления сил и быстро собрал инструмент. Кое-как удалось унять озноб и успокоиться — времени до открытия лавки оставалось мало. Сегодня планировала забрать свои ключи английская леди с сыном — они скоро собирались покидать Иран.

Парень надеялся, что зайдёт сосед Хамид, владелец небольшого магазинчика гончарных изделий на противоположной стороне улицы. С ранних лет Гарман дружил с сыном соседа, своим ровесником, научившим его вполне сносно управлять стареньким мотоциклом, подарком дяди из Тегерана. Ребята часто играли в мастерской добродушного гончара, пока тот творил очередной шедевр из глины или реставрировал какую-нибудь старинную вазу.

Перед отъездом в Керман по делам гончар собирался оставить на хранение в лавке инструмент и ключи, а мальчик рассчитывал передать на родину очередное письмо. Выбраться туда самому никак не удавалось из— за ежедневной работы и напряжённого графика обучения. От родни давно не было вестей, на письма никто не отвечал, но мальчик не терял надежды.

Оставалось ещё одно важное дело. Бедуин оставил в лавке шкатулку с ценным ключом, и его обязательно следовало дождаться. Поспешно покидая мастерскую в пятницу, друг учителя забыл или не посчитал нужным сообщить, когда вернётся. На загадочном древнем ключе безымянный мастер искусно нанес надписи на незнакомом языке и отчеканил удивительный, пожалуй, даже слишком сложный орнамент.

Гарман с учителем долго возились с этим артефактом: реставрировали, делали на медных листах гравюры с копиями изображений. Чеканщикам приходилось переносить на специальную бумагу арабскую вязь, хитро зашифрованную в замысловатом узоре, восстанавливать поврежденные и стершиеся участки металла. При этом на любопытные вопросы мальчика никто не отвечал. Лишь однажды, когда любопытный Гарман чересчур настойчиво расспрашивал о таинственном ключе, бедуин соизволил ответить парню: "Береги свой сон, юный подмастерье, скоро я унесу твое беспокойство прочь".

От жилища-мастерской до чёрного входа в лавку вел единственный подземный тоннель, заканчивавшийся небольшим помещением с глиняным сводчатым потолком. С трудом отодвинув деревянную створку люка в стене, юный подмастерье откинул полог и замер перед входом в "Голубиную башню".

Что-то было не так. Вернее, всё было совсем плохо: снизу из-под герметичной глиняной двери с улицы струилась тонкая полоска солнечного света, высвечивая мельчайшие пылинки, упорно не желавшие приземляться на пол. Где-то в углу жалобно и пронзительно жужжала муха, то затихая, то вновь принимаясь разрезать настороженную тишину в тесном помещении. У мальчика перехватило дыхание и застучало в висках, совсем не ко времени начался озноб. В лавке ночью кто-то побывал. Возможно, их ограбили.

Перепуганный Гарман старался не думать о последствиях, хотя разбираться с проблемами всё равно кроме него было некому. Страх быстро сменился отчаянием — мелькнула и тут же исчезла мысль о побеге. Звать кого-то на помощь юноше даже не пришло в голову — разве в таких делах поможешь? Спустя несколько минут, поборов смятение, он решительно перешагнул порог и вошел внутрь оскверненного кем-то ключевого хранилища.

Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Гарман поджёг в глиняной миске традиционную ветку ароматического вайтопуса [5]с ладаном. Затем, разложив инструменты, он принялся изучать обстановку в помещении, пытаясь оценить размеры катастрофы.

На первый взгляд всё вроде осталось цело. Пропала небольшая кучка динаров, случайно забытая им вчера на скамье — эти деньги заплатил очередной арендатор крюка для ключей от своего нового автомобиля. Валялся на полу медный чайник со сломанной ручкой, сданный в ремонт ткачами с соседней улицы.

Подняв глаза, Гарман вздрогнул — случилось то, чего он опасался больше всего: на верхней полке отсутствовала деревянная шкатулка бедуина с редким ключом. Она обнаружилась под лавкой, с отломанным замком, но без ключа. Всё остальное лежало, висело и стояло на своих обычных местах, будто демонстрируя смотрителю лавки, что начался новый день, который все равно пройдет, что бы ни случилось вчера.

Глава 2. Клеймо мастера

Распахнув уличную дверь и впустив солнечный свет в лавку, юноша растерянно замер на пороге и задумался. В "Голубиную башню" снаружи проникнуть было невозможно: на поверхности двери, прилегающей к стене башни практически без зазора, ручка отсутствовала. Серьезных повреждений на глиняной обмазке Гарман тоже не обнаружил, из чего сделал несколько простых умозаключений.

Впервые за столько лет он вполне мог забыть задвинуть засов и запереть дверь лавки. Это казалось немыслимым, но исключать подобную оплошность не следовало. Подмастерье был чересчур увлечён, наблюдая, как учитель с другом возятся с ключом, поэтому спешил как можно скорее покинуть хранилище и вернуться в мастерскую. Во-вторых, вчера ночью он крепко уснул, чувствуя сильное недомогание, и мог не услышать шагов вора по мастерской. В-третьих, выкрали единственную важную ценность — ключ бедуина.

Ничего хорошего предстоящий день не обещал: бросить лавку в начале дня было нельзя, разве что запереть ненадолго под благовидным предлогом на время молитв. Ситуация требовала немедленных действий, ведь гость учителя в любой момент мог вернуться и потребовать шкатулку с содержимым. Мальчик всерьёз опасался грозного воина пустынь и очень не хотел подвести Ахмеда, которого искренне почитал. Оставался только один выход — воссоздавать ключа по эскизам и гравюрам, оставшимся в мастерской, и, по возможности, делать дубликат быстро. С мечети зазвучал голос муэдзина [6], и Гарман, закрыв дверь изнутри на мощный засов, помчался за рисунками.