Ты не жалеешь об этом, хотя иногда тебе хочется снова увидеть свое время.

В большой тревоге ты скользишь по тоннелю вниз. Тебе хочется свернуть в какой-нибудь боковой коридор, который, возможно, приведет тебя в твое время, но ты слишком устал, чтобы искать вход туда. Ты то скользишь, то карабкаешься, продвигаясь вдоль тоннеля, то есть продвигаясь в более отдаленные времена. В конце концов ты теряешь равновесие, долго летишь куда-то вниз, падаешь в какой-то водоем и погружаешься на значительную глубину.

Тебе с трудом удается всплыть на поверхность. Все окутано густым туманом. Вода теплая, но туман такой плотный, что трудно дышать. В воздухе чувствуется запах серы. Задыхаясь, ты успеваешь подумать, что, вероятно, отброшен назад во времени на несколько миллиардов лет и в воздухе еще слишком мало кислорода.

Ты сидишь, подперев руками подбородок, не в силах поверить, что тебя постигло такое несчастье. Жить вечно в мире безвременья — еще хуже, чем умереть.

— Ладно, если уж говорить правду, ты можешь выбраться отсюда и вернуться в свое время, — произносит наконец женщина, — но тогда ты уже не будешь жить вечно.

— Это меня не волнует, — отвечаешь ты. — Покажите мне дорогу.

— Прекрасно, — говорит она, недоверчиво покачивая головой. — Ныряй под камень, на котором я сижу, и плыви вдоль тоннеля, в который попадешь. Ты вынырнешь в своем времени. Не бойся, плыть всего несколько метров. У тебя хватит сил.

Последний раз ты оглядываешься вокруг, машешь женщине рукой и ныряешь. Через несколько секунд ты выныриваешь в озере посреди Пещеры Времени, прямо напротив входа. Ты выбираешься на берег и бежишь прочь из пещеры на свежий воздух. И вдруг натыкаешься на дядю Ховарда, который пришел искать тебя.

— Ты опаздываешь к обеду, — говорит он. — Мы уже беспокоимся. Тебе нужно учиться рассчитывать время.

На следующий день ты звонишь на зоологический факультет расположенного рядом университета. Трубку передают доктору Генри Карну, специалисту по крупным рептилиям. Доктор Карн не очень-то верит, что яйцо настоящее, но соглашается приехать на ранчо «Красный ручей», чтобы на него посмотреть.

Ко времени его приезда ты уже как на иголках. А что, если яйцо из пластмассы? Твое беспокойство усиливается, когда ты видишь, какое строгое у доктора Карна лицо. Он коротко жмет руки тебе и твоему дяде и просит немедленно показать ему яйцо.

Он пристально смотрит на него, не произнося ни слова, поднимает его к свету, скребет перочинным ножичком и слегка постукивает по нему. Затем подносит яйцо к уху.

Наконец, улыбнувшись тебе, доктор осторожно кладет яйцо.

— Вполне возможно, что это яйцо плезиозавра, водного динозавра юрского периода. Почти невероятно, что он когда-нибудь вылупится. Однако я хотел бы все-таки подержать его в университетском инкубаторе с годик, а уж потом разбить. Если что-нибудь интересное все же произойдет, я обязательно вам позвоню.

С тех пор прошло несколько недель, и каждый раз, когда раздается телефонный звонок, ты думаешь, что это доктор Карн.

Когда ты говоришь ему, что пришел из XX века через Пещеру Времени, Ник недоверчиво улыбается. Тогда ты рассказываешь кое-что о своем времени: о машинах и самолетах, телефонах и телевидении. Он слушает внимательно, широко улыбаясь, как будто ты рассказываешь презабавнейшую историю.

— Я очень рад познакомиться с тобой, — говорит Ник. — Я всегда хотел узнать, какая будет жизнь в XX веке. — Он старается выглядеть серьезным, но не выдерживает и начинает смеяться. Ник уверен, что ты разыгрываешь его.

— Мне не до шуток, — говоришь ты, не зная, как заставить его поверить тебе, — мне действительно негде жить. Не знаешь ли ты, где здесь можно остановиться?

— Я думаю, ты мог бы остановиться у нас, — дружелюбно говорит Ник. — У нас такая большая семья, что еще один человек никому не помешает. Но только если ты согласен работать в магазине со всеми вместе.

Наверняка у тебя не будет лучшего выбора, и ты соглашаешься. Ты очень благодарен родителям Ника: они вкусно накормили тебя и уложили на удобную кровать. Ник говорит тебе вполне серьезно, что ты находишься в Бостоне, столице английской колонии Массачусетс, и что сейчас 1718 год.

Вскоре ты уже чувствуешь себя членом семьи. Вокруг тебя очень милые люди, и они прекрасно к тебе относятся. Но каждый день ты вынужден работать помногу часов — варить мыло и разливать его в формы, рекламировать его и выполнять поручения отца Ника, которого ты зовешь дядя Тед.