– А ты уверена, что меня держит только она? Большинство моих стоп-факторов – это страхи, сомнения и нерешительность. Я же человек мечтаний, Диан. Все, что я когда-либо побоялся совершить, было совершено мною сотни раз в фантазиях.

– Ну и дурак ты, значит! Жизнь проходит мимо тебя, а ты сидишь, сложа руки. Как же меня это в тебе бесит!

Диана вскочила и резко начала собираться.

– Заплати за меня в этот раз, пожалуйста, я потом с тобой рассчитаюсь, – она накинула на плечи ветровку, – и жди меня дома, когда бы я ни пришла.

После этих слов она внезапно убежала из заведения. Причины такого поведения и столь скорого ее ухода мне были совершенно не ясны. Я спокойно выкурил еще пару сигарет, оставил деньги официанту и, не спеша, вышел на улицу. Осень была шикарной. Воздух немного прохладен, чист и свеж, насколько это возможно в Москве, конечно. Я пошел по тротуару, оценивая свое место в мире и понимая, что сейчас я жалкий муравей, перетаскивающий соломинки с места на место. А учитывая мою достаточно сильную духовную оторванность от социума, муравьем мне быть совсем не хотелось. Перед глазами висела реклама духов, представителем которых был юноша-модель с очень красивым телом. Я подумал, что сотни женщин теряют голову при виде такого вживую рядом с собой, особенно, если он умеет завлечь и проявляет внимание.

Но разве красота тела делает людей великими? Этот парень не оставит и следа в истории человечества, о его существовании не знает толком никто, и он такая же букашка, как и я. Возможно, окружающие любят его больше, чем меня, но, в целом, и его жизнь так же бесполезна. С другой стороны, вполне возможно, что он счастлив, живя так, как может, пользуясь вниманием женщин и людей вообще. И плевать он хотел на свой след в истории, а если он счастлив, может, и не стоит забивать голову лишней ерундой. Я вообще давно заметил, что степень удовлетворенности людей их жизнью зависит от ограниченности их интеллекта или потребностей. «Горе от ума». И вот я, такой гордый собственной гениальностью, сосу лапу от осознания своей никчемности, в то время, как дураки упиваются сладостью жизни.

Были ли счастливы все великие? Про многих я могу сказать, что нет, особенно это касается энтузиастов, которые переписали пол-истории мира своими действиями и плакали от отчаяния на смертном одре, что они так мало успели сделать. Пнув попавшийся по дороге камень, я вместе с ним отбросил свои мысли, и пошел к Диане домой.

Квартира была пуста и темна. Я зашел на кухню, не включая свет, сел на стул и посмотрел в окно. Огни города завораживали меня. Там кипела жизнь, а в одинокой кухне было уютно и безмятежно. Что-то подобное происходило обычно и со мной: вокруг вертелись бешеным потоком события, а я забирался от них все глубже в скорлупу своих грез, и чувствовал себя там спокойно и безопасно.

Я не заметил, как уснул. Разбудил меня свист закипающего чайника. Открыв глаза, я увидел, что лампочки ярко горят, Диана копошится в шкафах, доставая посуду, а прямо передо мной лежит маленький брусочек чего-то темного.

– Ты притащила пластилин? Из этого много не слепишь.

– Поверь, штук двадцать мы из этого слепим, а нам с тобой с головой хватит такого количества.

Я ни слова не понял из того, что она сказала, но решил не обращать на это внимания, спокойно наблюдая за происходящим. Через минут тридцать стол уже был завален едой, а рядом со мной очутились легкие сигареты, зажигалка и разделочная доска. Диана уселась рядом со мной и начала оплавлять пластилин, а затем отрывать от него кусочки. По кухне начал разноситься странный запах.

– Достань, пожалуйста, колу из двери холодильника.

Я встал и поставил на стол почти пустую бутылку объемом пол-литра. После нескольких минут наблюдения за тем, как Диана раскатывает зажигалкой кусочки пластилина по доске, мне начало казаться, что девушка сошла с ума.

– Слушай, что ты вообще делаешь? – не выдержал я.

Диана подняла голову и вытаращила глаза.

– Только не говори, что ты и правда думаешь, что это обычный пластилин.

– А что?

Диана чуть не умерла со смеху.

– То есть ты все это время сидел и думал, что я, как дурочка, катаю по столу зажигалкой пластилиновые блинчики?

– Ну да, – недоумевал я.

Девушка не могла остановить хохот.

– Это гашиш, милый мой. Мягкий.

Я изменился в лице. До сих пор мне еще никогда не доводилось иметь дело с наркотиками. К тому же я представлял гашиш как угодно, но не так.

– И даже не думай – ты не отнекаешься, – продолжила Диана, – с меня хватит твоей правильности и теоретической осведомленности о жизни. Пора приступить к практике.

Тем временем она вовсю проводила какие-то магические ритуалы: прожгла дырку у дна бутылки и начала цеплять раскатанный блинчик на кончик зажженной сигареты. Аккуратным движением Диана затолкнула все это вовнутрь тары для колы и прикрыла верхнюю часть дырки большим пальцем. Внутри бутылки начал подниматься густой дым, который почему-то зарождал во мне панику.

– Так варятся плюшки, малыш, – сказала Диана. Она часто называла меня уменьшительными ласкательными, когда рассказывала или показывала что-то, с чем я был еще не знаком.