– Лорд, как старшие родов нагов и те, кто более всего радеет за величие и процветание нашей расы, мы хотим задать вопрос.

– Слушаю, – изобразил вежливое внимание синеглазый «кудрявый козел».

– Вы знаете, насколько большую роль в нашем обществе играет Закон о чистоте крови, – очень издалека начал Хиррин. – Знаете, что без этого и так угасающая в крови сила совсем захиреет. Именно потому для ритуала проводится столь тщательный выбор исполнителей. Вы получили свое право давно и долгое время им не пользовались, и поэтому, в свете побегов девушки, возникают сомнения в том, что вы по-прежнему достаточно квалифицированны.

Иней едва цинично не скривился. Борцы за чистоту крови… Молодцы! Как для благородных девчонок, так, разумеется, только воины отряда Тишины, специальная подготовка и тому подобное. А тем несчастным, у кого проснулась магия, но средств на Тихого нет, приходилось довольствоваться военными из других отрядов. Которые, разумеется, не были настолько сдержанны и мягки, как сыны Тишины.

На основании всего вышеизложенного Инейрану жутко хотелось назвать собравшихся здесь старикашек и старуху старыми лицемерами и маразматиками.

Деньги и правда правят миром. И рыжий Иней в этом в очередной раз убедился.

Пока мужчина отстраненно размышлял о несовершенстве бытия, высокое собрание подошло к главному.

– Так ответь же нам, – пафосно изрек один из старейшин, – согласно ли заветам и своду правил ты произвел ритуал?

Инейран всерьез задумался, вспоминая эти самые заветы и правила, а потом по его лицу расплылась довольная усмешка, и он тихо сказал:

– Да, старшие.

Все дружно посмотрели на звезду, которая по-прежнему мягко искрилась и как-то не спешила покарать нечестивца.

Шаррини сжала подлокотники кресла и подалась вперед, напряженно вглядываясь в невозмутимое лицо наглеца, который мало того что явился на собрание в человеческом виде, так еще и позволил себе оскалиться.

– Инейран Дальварис, когда вы овладели своей илу, вы были в человеческом виде?

– Нет, – громко, четко и с огромным удовольствием отозвался рыжий, вспоминая, что из-за возбуждения тело местами покрывала чешуя, да и когти на пальцах человеческими было никак не назвать.

Все сложилось так, как он и планировал. Конечно, риск велик, но не настолько.

– М-да, – процедила бабушка Гаррини, поджимая губы и пристально глядя в синие глаза.

Она чувствовала… да что там, она доподлинно знала, что он врет! Но сделать ничего не могла.

– Больше ко мне претензий нет? – вскинул медную бровь Иней. – За-а-амечательно. Тогда я, пожалуй, озвучу свои!

– Ваши претензии? – не сразу осознал наглость «осуждаемого» совет. – Нам?!

– Вам! – с готовностью подтвердил парфюмер и вкрадчиво продолжил: – Ну что же, если вы признаете, что я действовал в рамках Закона, то должны признать и обоснованность моих притязаний на Лалидари. Верно?

– Да, – неохотно процедил Хиррин.

– Чудесно, – расцвел господин Дальварис и, все еще лучась «добром и позитивом», сделал следующий вывод: – В таком свете не мне вам объяснять, что сила девушки нестабильна, а значит, Лали стоит вернуть.

– Вы ее илудар, – резко сказала Шаррини, надменно вздернув подбородок. – А значит, это ваши проблемы. Мы единожды пришли на помощь, но не стоит злоупотреблять расположением совета.

– Уважаемому совету стоило бы помнить, что он подчиняется государю, – медленно, чеканя каждое слово, произнес Инейран и поднял правую руку, позволяя кольцу поймать красный лучик, просочившийся сквозь витраж.

Дальнейшие слова просто не требовались. Все в этом зале знали, что это за кольцо, и знали, что этот наг имеет право почти на все, что пожелает…

Но в игру вновь вступила старая змея. Недаром она была дочерью леди Мириам, а от той выло все Западное кладбище и даже некоторые соседние.

– Уважаемый господин Дальварис, а не злоупотребляете ли вы служебными полномочиями, используя их в личных интересах?

– Леди Шаррини, вам стоило бы задать себе тот же вопрос, – почти неслышно шепнул Иней, цепко глядя в зеленые глаза своей оппонентки.

– Боюсь, что наши с вами… действия носят разный характер, – не разжимая губ, улыбнулась женщина, так как всерьез опасалась, что сейчас сможет удержаться в рамках этикета и не обнажить клыков. Искушение было сильным.

– А я боюсь, что вы несколько не понимаете последствий своих действий, – вскинул подбородок мужчина. – А особенно того, что они мешают… мне.

– Вот! – повела ладонью старая леди. – И вновь мы возвращаемся к исходному. К тому, что на плаху своих амбиций вы положили очень много.