– Я его убила чемоданом.

Дежурная на мгновение замолчала, а потом возмущенным голосом произнесла:

– Женщина, вы что, шутки шутите? Вы, между прочим, звоните в полицию! Я вас серьезно спрашиваю!

– А я вам честно отвечаю! – ответила Анна Ивановна обиженным тоном. Недоверие дежурной задело ее до глубины души. – Говорю же – я убила его чемоданом!

– Та-ак… – дежурная снова сделала выразительную паузу и решила продолжить анкетирование: – Фамилию, имя, отчество, возраст потерпевшего знаете?

– Документов он мне не предъявлял, а возраст… – Анна Ивановна потянулась с телефоном в руках и выглянула в прихожую, чтобы еще раз посмотреть на своего незадачливого гостя. Однако на прежнем месте, под чемоданом, его не было. То есть чемодан был, он никуда не делся, по-прежнему возвышался как памятник бесцельно прожитым годам, но только лежал он теперь не на бренных останках мускулистого брюнета, а прямо на полу. Анна Ивановна удивленно моргнула. Она могла бы подумать, что загадочный грабитель просто померещился ей от переутомления, но подбитый глаз болел, несомненно доказывая подлинность происшествия.

Нервно сглотнув, Укропова вполголоса проговорила:

– Его больше нет.

– Чемодана? – переспросила непонятливая дежурная. – Орудия убийства?

– Нет. Самого убитого. Потерпевшего, как вы говорите.

– Понятное дело, что его нет. Вы же его сами убили. Осталось только мертвое тело…

– В том-то и дело! – трагическим голосом сообщила Анна Ивановна. – Тела тоже нет! Оно убежало!

– Женщина! – раздраженно выкрикнула дежурная. – Я вас привлеку за телефонное хулиганство! Вы что – пьяны?

– Как вы можете? Я никогда не пью! Я директор музея!

Последний довод Анна Ивановна привела как самый неопровержимый аргумент своей неизлечимой трезвости.

Дежурная пробормотала что-то неразборчивое, но явно непечатное и раздраженно бросила трубку.

Мускулистый брюнет, покачиваясь, выбрался из подъезда. Выглядел он сейчас далеко не так импозантно, как полчаса назад. Голова повернута набок, кудрявые волосы спрессовались в темный войлок, стройная фигура скривилась, и вообще вид его стал каким-то пришибленным, что неудивительно, если учесть, что на него только что свалился многопудовый чемодан. Капризное, самовлюбленное выражение также исчезло с его красивого лица, сменившись детской обидой. Кое-как доковыляв до темно-зеленой машины с тонированными стеклами, брюнет с мучительным стоном согнулся, чтобы забраться в салон.

Сидевший на водительском месте короткостриженый шатен удивленно взглянул на своего подельника и спросил, высоко подняв брови:

– Что случилось? Ты попал под лошадь?

– Она пришла домой, – ответил брюнет, устраиваясь на пассажирском месте.

– Кто – лошадь? – Шатен усмехнулся.

– Хозяйка…

– Она что – мастер восточных единоборств? У нее черный пояс по карате?

– Это чемодан… – неохотно протянул незадачливый грабитель.

– Чемодан? – Шатен насторожился. – Так ты видел чемодан? Почему же ты его не принес?

– Это не тот чемодан… – брюнет потупился. – Этот чемодан весил, наверное, тонну, и она его на меня сбросила…

– Хорош! – воскликнул шатен, презрительно оглядев своего незадачливого напарника. – Спортсмен, настоящий мачо, железный Феликс! Сбежал от слабой немолодой женщины! А ну, возвращайся назад и доведи дело до конца!

– Нет! – Брюнет испуганно вжался в спинку сиденья. – Только не это!

Ему пришло в голову разумное соображение, и он немедленно поделился им со своим суровым напарником:

– Она вызвала полицию, так что нам лучше уносить отсюда ноги.

– Вот как? – Шатен недовольно сверкнул близко посаженными глазами, но тут же повернул ключ в зажигании. – Однако быстро же ты умудрился все испортить!

– Это не та женщина, – убежденно проговорил пришибленный брюнет, – и нашего чемодана у нее нет. Поверь моей интуиции.

– Сначала ты стал слабым, трусливым и капризным, как женщина, теперь обзаводишься женской интуицией, – выруливая на улицу, шатен покосился на своего напарника, – может быть, ты собираешься сделать операцию по перемене пола? Лариса будет в восторге!

Валентин Марленович Кулик вытер со лба холодный пот. Умер его сосед, тот самый, которому он уступил свою одноместную палату. Утром он казался достаточно крепким, ничто не предвещало такого трагического поворота событий. Конечно, это вполне может быть случайностью, стечением обстоятельств. Еще накануне Валентин Марленович так бы и подумал, но теперь, после удара головой о железную стойку, что-то сдвинувшего в этой голове, а особенно после разговора с Ларисой он воспринимал все события совершенно по-другому. С него как будто сняли розовые очки, которые плотно сидели на носу с самого детства, и теперь окружающий мир стал опасным и враждебным.