Не отрывая от нее взгляда, Росс достал из кармана маленький сверток в серебряной бумаге.

— Я привез тебе подарок.

Лесли удивленно посмотрела на него.

— Что это?

— Вот, — сказал он, кладя коробочку ей на ладонь, — мой рождественский подарок тебе.

Дрожащими руками она развернула бумагу и увидела бархатный футляр с инициалами знаменитого лондонского ювелира. Открыла ее. На черном бархате красовалось изумрудное кольцо в обрамлении маленьких росинок сверкающих бриллиантов.

— Пожалуйста, надень его, — попросил Росс. Он обнял Лесли и, прижав к себе, спрятал лицо в ее волосах. — Пожалуйста, дорогая.

— Милый, — еле слышно произнесла она, обвив руками шею Росса и гладя сильные плечи и густые темные волосы.

Он вдруг почувствовал, как волна радостного возбуждения захлестнула его, унося прочь все сомнения. Его губы впились в нее в голодном отчаянии, руки заскользили по спине, затем ниже, прижимая ее бедра к своим.

— Я так скучал по тебе, — прошептал он, прежде чем приникнуть к ней губами.

Но едва это произошло, как Росс потерял контроль над собой и, застонав, со всей силой сжал ее в объятиях. Его губы стали жесткими и настойчивыми.

Лесли, прижавшись к его напряженному телу, со страстью отвечала на поцелуй. Желание, таившееся в глубине сердца, выплеснулось наружу, заполнив ее всю. Она ощутила тепло и радость, признательность и желанность его присутствия здесь…

Через некоторое время, показавшееся обоим бесконечным, Лесли вернулась к реальности. Она все еще обнимала Росса, прижавшись щекой к его груди, и слышала гулкое биение его сердца.

Он лукаво посмотрел на нее.

— Смею надеяться, что я прошен. Но это твой дом, и ты имеешь полное право позволить мне остаться или прогнать меня прочь. Но если я останусь, то ты знаешь, что затем последует…

Ответ мог быть только один.

— Останься, — произнесла Лесли, не скрывая своей нежности к нему.

Выражение лица Росса мгновенно изменилось. На этот раз он не хотел спешить. Он решил превратить их сближение в удивительную игру. Расслабившись, Лесли наслаждалась его ласками, и вскоре ее шепот согласия стал больше походить на шепот требования.

С тихим смехом Росс упал на ковер, увлекая ее за собой. Лесли ощутила, как неистово бьется ее сердце, и вдруг почувствовала себя на редкость уязвимой и беззащитной, но не испытала ничего, кроме радости. Она сжимала в объятиях любимого мужчину, слышала его негромкие возгласы и большего не хотела.

То, что происходило между ними сейчас, казалось волшебством. Это был удивительный по силе взрыв эмоций, превосходящий все ранее пережитое ими по своему сладострастию и своеобразной красоте. Лесли задыхалась от охватившего ее чувственного восторга. Но вот она вскрикнула в экстазе и одновременно услышала его стон…

Когда все кончилось, Росс прижал ее к своей груди ласково, как ребенка.

— Ты — колдунья, — прошептал он. — Я не могу насытиться тобой.

— Ммм… — довольно промурлыкала она, проводя рукой по его волосам.

Этот звук очаровал его так же, как аромат ее тела, смешанный с его запахом, и все это вместе взятое показалось Россу настолько близким и родным, что ему хотелось утонуть, раствориться в своих ощущениях.

Потом нескольких бесконечно долгих минут Лесли лежала в его объятиях, ожидая, когда ее дыхание постепенно выровняется. Но каждый вздох, каждое касание их тел говорило, что она полностью принадлежит ему. И Лесли несказанно радовало это добровольное подчинение.

Они молчали. Этим вечером, оглушенные страстью, они чувствовали, что слова излишни, что они понимают друг друга и без них.

Росс с восторгом думал об этой женщине, о своей женщине. Да, она была прекрасна и вызывала непреодолимое влечение. Лесли всем сердцем, полностью отдалась ему, и он чувствовал, что в их близости было нечто абсолютное, что они познали друг друга настолько, что это даже пугало.

Ее искренность была столь же очаровательна, как и ее красота. А необыкновенная в своей естественности и простоте манера ходить, говорить, смеяться обрела для него новое, неповторимое качество обольщения.

Как-то в одной из книг Росс прочел, что секрет пения сирен, вынуждавших моряков бросаться в море, заключался в том, что сирены были невинны, и это придавало их голосам необоримое очарование. И в Лесли тоже было нечто от легендарных сирен. Во всяком случае, каждый раз их близость она переживала словно бы впервые.

Росс посмотрел ей в глаза. Он подыскивал слова, которые могли бы выразить то, что только что произошло между ними. Но, как обычно, слова не приходили. Лесли опередила его.