Не успел он снова начать читать, как послышался стук входной двери и в гостиную влетела Мэгги с розовыми от холода щеками. На пальто и шарфе еще не успел растаять снег. У Лесли и Росса не возникло сомнений, как назвать их первенца, тем более что девочка родилась в год смерти сестры Росса.

— Вот это мне нравится, — фыркнула она при виде мирной, почти идиллической сцены в гостиной. — Хорошенький прием!

Младшие брат и сестра, словно по команде, вскочили с пола. Они взирали на Мэгги с обожанием. Живой ум и остроумие в сочетании с женственностью делали ее их героиней. Малыши по одному ее слову немедленно бросали все занятия и выполняли любое желание старшей сестры. А она по-матерински трогательно относилась к ним.

Мэгги осторожно потянула Дороти за косичку. Росс, наблюдавший за ней, ощутил неожиданный комок в горле при виде этого простого и вместе с тем любящего жеста.

— Мэгги, дорогая, — обратилась к дочери Лесли, — выбирай…

— Ой, — вздохнула та, со страдальческим видом закатывая глаза, — так я и знала!

— Можешь либо помочь этим двоим месить тесто для пряника, либо отправляйся убирать комнату.

— Пряник, — поспешно решила Мэгги.

— Я так и думала, — улыбнулась мать.

Неаккуратность старшей дочери была постоянным источником конфликтов между ней и родителями. С самого раннего детства Мэгги была слишком поглощена планами на будущее, чтобы обращать внимание на груды игрушек и книг, разбросанных по всей комнате. С годами проблема не исчезла, поскольку флаконы с духами, коробочки с косметикой, тетради, одежда, молодежные журналы лишь добавили беспорядка.

— Вот и прекрасно, — продолжила мать. — Но запомни, помимо этого я хочу, чтобы ты развесила всю одежду и ничего не оставила на полу, прежде чем спустишься к обеду.

— Мама, но у меня же много уроков! — запротестовала Мэгги.

— У нас у всех свои обязанности, — напомнила Лесли. — Но это не означает, что мы должны жить как дикари.

Бросив пальто и шарф на соседнее кресло, Мэгги подскочила к отцу.

— Па, она опять ко мне пристает, — пожаловалась девочка, но не успела ничего больше добавить — младшие дети навалились на отца. Еще один семейный ритуал — куча мала каждый раз, когда кто-нибудь один пытался завладеть его вниманием.

Наконец Дороти и Джеймс, получив свою долю поцелуев, вернулись к книге. А Мэгги осталась сидеть на коленях у отца, наслаждаясь минутой передышки.

— Папа, заставь ее понять. У меня уроки. Не могу же я всюду успеть. Кроме того, это моя комната.

— Ага, — улыбнулся отец, — подростковые войны из-за захваченных территорий. Придется, видно, ввести для тебя новые правила.

— Почему бы не начать сейчас? — спросила Мэгги.

Отец вздохнул.

— Беда с вами двумя, — заметил он. — Слишком уж вы похожи. Вам слова поперек не скажи.

— Па-ап, — умоляюще протянула Мэгги.

Он перевел взгляд с дочери на жену, все еще стоящую в дверях кухни и не сводящую с них глаз. Росс никогда не уставал сравнивать их лица, такие разные и в то же время освещенные каким-то особым внутренним светом, роднящим их. Случайные ссоры и пререкания были внешним проявлением невидимой связи, которая, возможно, делала их ближе друг другу, чем к кому бы то ни было.

Росс с улыбкой посмотрел на жену. Хотя у нее была уже такая взрослая дочь, Лесли по-прежнему выглядела юной и свежей. Лесли снова была беременна, но от этого не теряла в глазах мужа своей привлекательности. В следующем июле она подарит ему четвертого ребенка. А ведь именно так он представлял себе свою семью, о чем и сказал ей однажды. Они не сомневались, что на этот тоже будет мальчик. Но пока решили сохранить новость в тайне от детей.

Мэгги поудобнее устроилась на коленях у отца. И он посмотрел на нее, в который раз поражаясь, как неожиданно в ее внешности сочетались черты двух женщин, занимающих место в его сердце.

Одна из них стояла сейчас в дверях кухни, с гордостью глядя на дочь, хотя Росс подозревал, что их следующая размолвка не за горами. Другая была похоронена в Брайтоне, но все еще порой говорила с ним тихим, прерывающимся голосом.

Росс Блейк еще раз оглядел членов своей семьи. Теперь уже привычное течение выходного дня, прерываемое случайными звонками и неизбежными потасовками детей, было для него некогда тем подобием рая, о котором он боялся и мечтать.

Внезапно он подумал, что если бы сестра могла видеть его жену и детей, то наверняка сказала бы, что именно это следует считать его величайшим достижением в жизни, достижением, которым стоит гордиться.

«Пожалуйста, будь счастлив… ради меня…»

Его размышления прервали голоса младших детей, которые опять принялись ссориться.

— Па! — позвала его Дороти. — Ну, скажи же ему…

— Па! — перебил сестру Джеймс. — Не слушай ее! Она вечно на меня наговаривает!