– Две кружки.

– Три, – сказала Влана.

– С вами по миру пойдешь, – усмехнулся Жуга. Повернулся к Ладошу. – Сколько там?

– Ну, ежели вам с пивом… Два на десять менок.

– Однако ж, дорого… На четверик. А на сдачу рыбки нам сообрази сушеной.

Хозяин ушел.

– Богато живешь, Лис, – с оттенком легкой зависти заметил брат Бертольд. – Работал зиму-то, небось?

– Всякое бывало.

– Лис? – девушка нахмурилась. – Почему Лис?

– Прозвали так, – Жуга пожал плечами. – А что, не похож?

– Нет. Вот разве, рыжий только.

– Спасибо хоть на том, – Жуга поворотился к Шварцу. – Ну, что, тебя не тронули сегодня?

– Благодаренье богу, нет, – ответил тот. Вздохнул.

В дымящем блюде принесли похлебку. Жуга вынул нож, достал из сумки и нарезал хлеба. Взялись за ложки.

– Мне бы хотелось осмотреть ту яму, – сказал Жуга, когда черед дошел до каши.

– Никак не можно, – брат Бертольд облизал ложку и сыто отдулся. Глотнул пивка и взялся за рыбца. – Монахи в келью нас не пустят, а если самому пробраться, тоже все едино – яма-то засыпана.

– Ну, а про тех двоих ты что-то вспомнил?

Шварц торопливо перекрестился рыбьим хвостиком.

– Спаси меня боже, вспоминать! Темно там было. Сильные, аки беси. Ростом малые – мне вот по сюда. А! вот еще – за бороду, я помню, ухватил того, с ножом. Рога еще там были у него…

– Хватит, – поморщился Жуга, – гляжу, еще кружка, так ты и про копыта вспомнишь. Н-да…

Монах растерянно примолк.

– Чего ж мне делать-то, Жуга? – спросил он наконец.

– Посмотрим утром. Я здесь комнату заказал, да вижу, что еще одну надо. Ты все еще не при деньгах? – Бертольд поспешно замотал головой. – Так, – Жуга нахмурился. – Ладно. Сниму я на ночь комнату тебе.

– Это что, мне одному опять?! – подпрыгнул тот. – Я не… я… да они ж меня…

– Да не ори ты. Я рядом буду, за стеной.

– Ну, да! Ты с девкой миловаться будешь, а я – всю ночь сиди, дрожи?

– Замолкни, – коротко сказал Жуга. – Не знаю, что ты натворил, и кто тебе за это хочет глотку перерезать, если не врешь. Чтоб тебе помочь, новой напасти дождаться надо.

– А я, получается, наживкой в таком разе буду?!

Жуга поднял взгляд и усмехнулся.

– Кому сейчас легко?

Гроза прошла. За окнами стемнело. Жуга поднялся и прошел к хозяину. Тот глянул вопросительно.

– Чего угодно?

– Бадью с водой и комнату.

– Еще одну?

– Угу. И вот еще что… Кто такой Кинкаш Деже?

– Кинкаш Деже? Сын Милоша Деже, боярина из Клуж-Напоки. Это с его ребятами ты поцапался сегодня. Он тоже, кстати говоря, тут комнату снимает, уже четвертый день. Да только не видать его сегодня что-то. А ты и впрямь Жуга?

– Впрямь, вкось, какая разница, – ответил тот. – А что?

– Да так, – пожал плечами Ладош, – ничего.

* * *

Бадья с водой дымилась посреди комнаты. Жуга поставил посох в угол, швырнул котомку на кровать. Отлил воды из принесенного с собой кувшина в кружку. Влана молчала.

– Мойся пока, – Жуга кивнул ей на бадью и протянул брусочек мыла.

– Но я не… Видишь ли, я сейчас…

– Я не для этого прошу.

– Ладно, – кивнула та. Нащупала завязки юбки. – Ты выйдешь?

– Нет, – Жуга покачал головой и пояснил. – Так надо.

Обострившееся обоняние травника еще на рынке уловило исходящий от девушки едва заметный характерный острый запах. Теперь же ясно можно было разглядеть и прочие признаки надвигающейся болезни. Огневка-сыпь. Жуга ругнулся про себя, недобрым словом помянувщи дуру повитуху, вздохнул и молча вывернул мешок. Достал и развернул тряпицу. Мелко нашинкованая смесь сухой травы, шурша, посыпалась на воду. Влана настороженно покосилась не него.

– Зачем это?

– Так надо. Ты мойся, мойся. И запоминай. Вот это, – он вытащил другой, поменьше, сверток, – будешь дважды в день запаривать и пить. Щепоть на кружку. Я сам готовил, можешь не бояться.

– А что это?

– Чтоб молоко скорее высохло. Болит, небось, в груди?

Влана покраснела.

– Н-да, – Жуга взъерошил волосы рукой. – Вот. Это тоже заваривай и растирайся на ночь. Боль… ну… которая там, тоже пройдет. Не перепутай только.

– Жуга, – девушка потупилась. Закусила губу. – Ты… Я хочу сказать, это был не твой… не твоя…

– Знаю, – отмахнулся тот. – Знаю.

– Откуда?

– Оттуда, – буркнул травник. – Я, может, неуч и дурак, но до девяти считать еще умею. Не было ему столько… Ладно, вылезай. Я отвернусь.

Жуга дождался, пока Влана не залезла под одеяло, раскрыл окно, с натугой приподнял бадью и вылил позеленевшую воду на улицу. Снаружи заматерились. Жуга захлопнул раму, погасил свечу и тоже забрался на кровать. Улегся спина к спине.

– Жуга, – позвала девушка негромко.

– М-м?

– Зачем ты няньчишься со мной, коль знаешь?