– А я женился, – как-то вдруг некстати произнес Реслав. – На Ганке. Поженились, значит, мы.

– Поздравляю, – кивнул Жуга.

– А кошка принесла котят.

– Какая кошка?

– Ну этот твой… Сажек. Кошка оказалась, а не кот. Ганка ее теперь Саженькой зовет.

– Как она? Жива-здорова?

– Кошка?

– Ганна.

– Да нормально. Вот, ребенка ждем…

Жуга впервые улыбнулся, и Реслав оттаял. Старый друг все таки рад был его видеть, а значит, он не зря пришел.

– Спасибо, что пришел, – как будто подтверждая его мысль, сказал Жуга. Уселся поудобнее, пошарил за спиной и вынул длинные прямые ножны от меча. Покачал ножницы на ладони, хмыкнул; лезвия щелкнули в последний раз, серебристый металл потек как ртуть, ножи слились в один и скрылись в ножнах.

Такого Реславу раньше видывать не доводилось.

– Недавно мы с Довбушем в Марген ездили, – сказал он, не сводя взгляда с меча. – Так там какие-то ребята местные теперь чудачат. Выступают возле рынка, ходят по углям. Называют себя нестинарами. Запало им в душу, как мы тогда с тобой плясали по углям. Такие вот дела. А ты как жил весь этот год?

– По-разному, – Жуга пожал плечами. – Ты уверен, что и в самом деле хочешь знать?

– Не знаю. Да. А может, нет… Не знаю. Я увидал тебя в ведре, ну, в смысле – отражение, и вот, пришел.

Жуга поднял с песка, отряхнул и надел рубаху. Простая, с незатейливой вышивкой, она изрядно выцвела и пообтерлась на локтях, но Реславу почему-то показалось, что Жуга ее носит не потому что нечего надеть на смену, а просто потому что он ею дорожит. Прорехи и дыры были заштопаны грубыми, неровными, но прочными стежками, Жуга вообще, похоже, питал непонятную слабость к старым вещам – этот его всегдашний пожелтевший овчинный кожух, этот заплечный мешок, эти стоптанные до дыр горецкие башмаки-царвули… Реслав вновь покосился на таинственный травников меч и отвел глаза. Жуга перехватил его взгляд.

– Я расскажу тебе о нем, – пообещал он. – Чуток попозже.

Рассказ его не затянулся. Говорил Жуга устало, сухо, опуская многие подробности и рассказывая, в основном, о себе. Бесцветный голос, скупые жесты, сбивчивая речь; слова сочились, словно кровь из раны. От всего этого за версту веяло холодом какого-то душевного надлома. Реславу то и дело приходилось переспрашивать, а под конец Жуга и вовсе махнул рукой и попросту умолк на полуслове. Реслав был друг. Реслав был учеником колдуна. Реслав был должен все понять.

Реслав все понял.

– Да, странные дела, – признал он. – Не нравится мне все это.

– А ты думаешь, я в восторге? – усмехнулся тот.

– Нет, что ты. Просто эти заговоры, колдовство…

– А что – колдовство?

– Ну, – Реслав подвинулся к костру и откашлялся, прочищая горло. – Ты ведь раньше все больше наговоры плел, ну, цвет там, то да се… А сейчас, я вижу, что ты попросту берешь в потоке силу, словно воду черпаешь ковшом, и все дела. А такой колдун долго не живет. Исчезают они куда-то, что ли… Помнится, Тотлис как-то мне рассказывал про это. В колдовском искусстве надо быть поосторожней с такими вещами. Эх, да чего уж там… Скажу прямо – я не знаю, чем тебе помочь. Вот разве что браслетка твоя… Коль так дела идут, то чего тянуть? Одна висюлька только и осталась. Нечего терять.

– Я пробовал, – сказал Жуга. – Не обрывается.

– Ну, ведь говорил же тебе косолапый: завсегда она действует на двоих. Второго надо? так вот он я. Чего осталось-то там?

– Ладья.

– Хм… – Реслав нахмурился и покачал головой. – Нет, не знаю. Ну-ка, дерни.

– Зря ты это. Не хочу тебя с собой тащить, куда попало. Может быть, не надо?

– Как тут угадать! Рви, а там посмотрим.

Травник потянул за фигурку на браслете. Та не поддалась. Он дернул посильнее.

– Ну-ка, помоги.

Потянули вдвоем. Без толку.

– Да, – проговорил задумчиво Реслав. Подбросил на руке браслет. – Как видно, срок не подошел. Это все равно, что бабе рожать… – Жуга едва заметно вздрогнул.
– …заранее и пытаться нечего. – Он поднял взгляд на травника. – Ты куда сейчас путь держишь?

Жуга вздохнул, снял с огня котелок и вынул из сумки две ложки.

– На запад, – ответил он. – Туда, где я когда-то умер.

И повторил, помедлив:

– Хорошо, что ты пришел.

За разговором они уснули.

* * *

На следующий день жара сменилась облаками.

Путь до предгорий был неблизок. Шли два дня, дорогой обсуждая разные свои дела. Жуга рассказал Реславу про свой меч; штуковина и вправду оказалась удивительная, если не сказать – чудесная: потребен был топор – Жуга вытаскивал топор. Нужна была пила – меч делался пилой. Сам Жуга, однако, от него был не в восторге.

– Слишком уж покладистый, – ответил он, когда Реслав спросил его об этом, – если иду, куда надо… Как бы чего не вышло.