скау

– Вот черт… – пробормотал Реслав и закусил губу. Перевернул страницу и снова повторил: – Вот же черт…

Остальное было уничтожено огнем.

* * *

В то утро Реслав отправился к колодцу самолично. Вообще, конечно, по воду ходить – работа не для мужика, но что тут поделаешь, когда жена вот-вот должна родить? Не таскать же ей ведра! А в конце лета не так уж и много работы.

Над землей стлался туман. Небо посветлело, близился восход. Замшелый сруб колодца на углу двора был холоден и влажен. Реслав рассеянно столкнул с поребрика ведро и потянул за веревку. Журавель заскрипел, нагибаясь, в глубине колодца глухо плюхнуло. Реслав наполнил до краев одно из принесенных ведер, вытянул еще одно и вдруг замер, удивленный.

Отражения в воде не было.

«Сплю,» – решил Реслав, зачерпнул горсть воды и плеснул себе в глаза. Утер лицо полой рубахи и снова заглянул в ведро.

Ничего не изменилось. Сквозь прозрачную воду прекрасно виднелось дно и стенки ведра, но больше – ничего. Реслав качнул ведро и задумался: не лучше ли вылить от греха подальше? Наклонился над вторым ведром – вода, как вода. И отражение на месте.

– Ну и дела…

Реслав поскреб в затылке и уже собрался вылить воду вон, да вновь остановился. Всмотрелся вглубь ведра и похолодел.

Отраженье появилось. Только отражала вода почему-то не Реслава, а совершенно чужое лицо. Человек что-то говорил – губы его беззвучно шевелились. Реслав склонился ниже, постепенно узнавая знакомое скуластое лицо, белеющий шрамом висок и рыжую копну взъерошенных волос.

– Жуга… – оторопело выдохнул Реслав. Протер глаза и снова заглянул в ведро. – Чтоб мне сдохнуть – Жуга!

Откуда шло виденье? Где он находился? Судя по всему, Жуга не слышал Реслава и не видел – говорил он с кем-то другим. О чем он говорил, Реслав не мог понять, хоть порою казалось, что еще чуток, и шевеленье губ оформится в слова, по ходу дела обретая смысл, но – нет, не обрело. А через несколько минут поверхность воды вдруг подернулась рябью, рыжий лик ведуна растаял, и из темной глубины ведра на Реслава уставилось немного ошалелое отражение его собственной бородатой физиономии.

В хату Реслав вернулся непривычно задумчивый, вылил воду в бочку и уселся у окна, подперев голову рукой.

– Ты куда запропастился? – осведомилась Ганна. – Или случилось чего?

Просыпалась теперь Ганна поздно, да и полежать в постели предпочитала подольше. Живот ее округлился, взгляд синих глаз сделался мечтателен, рассеян и немножечко тревожен. Заметно отросшие волосы свои она держала в роспуске, рубашки носила свободные, и от этого всего заметно похорошела.

– Все хорошо, – сказал Реслав, улыбнувшись. – Просто – ведра заодно помыл.

В другое время Ганка непременно уловила бы фальшивые нотки в его голосе, но сейчас, подобно многим женщинам в тягости, она немного отупела. Мысли ее сейчас способны были течь лишь в одном направлении, что Реслава вполне устраивало: рассказывать о странном водяном видении ему совсем не хотелось.

За завтраком Реслав все больше молчал, а после с головой залез в сундук, выволок оттуда старую книгу мага Рохобора, прихваченную год назад вместе с прочим барахлом из замка пана Пелевешича, перелистал ее, но ничего, что могло бы объяснить произошедшее, найти там не сумел.

Вот разве заговор воды…

Он бросил беглый взгляд на Ганну. Палец у нее был перевязан – ранила вчера, покуда наполняла самовар. Кровь вполне могла попасть в ведро. Да и соль со стола тоже. Реслав вздохнул и в сомнении покачал головой: а как же наговор? Нет, не то. Все – не то.

К полудню заявился Довбуш. Посидели с пивом, а попутно сговорились съездить в город на другой неделе. Когда ж старик направился домой, Реслав засобирался тоже: «Провожу.»

– Ты вот что, Довбуш, – начал он, едва лишь вышли со двора. – Такое дело у меня, что надо бы из дому мне на время уйти.

– Уйти? – немного удивленно хмыкнул тот. – Надолго ли? Зачем?

– Надолго, нет – не знаю. А вот зачем, не сразу и расскажешь. Ты Жугу-то помнишь еще?

– Как не помнить! А чего вдруг ты о нем? Неужто объявился?

Реслав поскреб в затылке.

– Вроде, как и не поймешь, – сказал он. – Видел я его сегодня. Где и как – не спрашивай, это я и сам толком не уразумел, но только кажется мне, что неладно что-то с ним… Пойду искать.

– Найдешь ли?

– Попытаюсь.

Довбуш помедлил с ответом, затянулся трубкой и выпустил дым.

– Что, Ганке не сказал?

– Не сказал, – признал Реслав. – Забоялся. Не хочу напоминать, что было. В тягости она, так мало ли чего… Скажи ей, мол, что в город я уехал на недельку, ладно?

Довбуш не отвечал.

– Пойми ты, – продолжал увещевать его Реслав, – друг он мне! Надо мне сыскать его, Довбуш, во – как надо, а не то не будет мне покоя! Ну?

– А хватит ли недели? – оборвал его старик. Реслав кивнул. – Ну что же… – Довбуш затянулся, – будь по-твоему. А я уж за дочкой пригляжу, чай, мне не привыкать. Эх, молодость… Так значит жив он?