…От бургомистра Зерги вырвалась злая как дьяволица. Она хлопнула дверью, оттолкнула секретаря, стуча каблуками и путаясь в юбках сбежала по лестнице, выскочила на улицу и лишь тогда остановилась, сверкая глазами, как разъярённая кошка. Бенедикт, который бежал следом, не поспевал за нею и догнал только на пороге дома.

— Что… что случилось? — выдохнул он. — Куда мы так бежим?

— Что случилось? — обернулась к нему Зерги. Топнула ногой. — Что случилось! Он ещё спрашивает! Будто сам не можешь догадаться! Эти надутые боровы даже не соизволили меня выслушать! — Она состроила обезьянью рожу и заговорила, передразнивая картавого ван дер Верфа: — «Вы говойите стьянные вещи, юнгфьяу, будто вы — посланница господина Буазо, и пьоникли в гойод, минуя посты. Но чем вы подтвейдите ваши слова? У вас нет пьисебе ни письма, ни письменного пьиказа. И где, позвольте спьосить, ваши документы? Вы тьебуете, чтобы я отдал пьиказ о разыошении плотин, но это даже не смешно: гойод понесёт огьёмные убытки, огьёмные! Да как вам вообще пьишла в голову такая мысль? Уж лучше осада! И вообще, юнгфьяу, сидели бы вы дома, ибо женщина должна знать своё место; не стоит ей лезть в мужские дела!» Тьфу! — плюнула она. — Аж повторять противно. Ах, сволочи! Сволочи! — Она снова топнула ногой. — By Got, угораздило же меня родиться женщиной… Говорила я Яльмару, что эти жирные ублюдки и слушать бабу не захотят. Бьюсь об заклад — они совсем не прочь сдать город! Чёрт, я буду только рада, если они утонут, но ведь эти-то как раз спасутся!

Последнее она сказала так громко, что одинокий прохожий шарахнулся прочь.

Так они стояли в зыбком световом круге от фонаря и молчали каждый о своём. Бенедикт растерянно хлопал ресницами. Снял очки, протёр их и водрузил обратно.

— Но ведь это правда? — спросил он. — То, что вы сказали, — правда? Морские гёзы в самом деле хотят разрушить плотину?

— Правда, разрази меня гром. Такая же правда, как то, что я сейчас стою перед тобой.

— М-может быть, вы сможете вернуться на корабль и сказать им… попросить их подождать…

Зерги смерила его презрительным взглядом и фыркнула.

— Парень, — сказала она, — они взорвут эту плотину в любом случае, не важно, вернусь я или нет. А вы со своими сундуками и тряпками пойдёте к чертям на дно.

Девица была злая, растрёпанная и ругалась, как баржевик, но Бенедикт против воли опять залюбовался ею. Золотистые волосы, выпуклый упрямый лоб, поджатые губы, серо-зелёные глаза, изогнутая линия бровей — всё в ней притягивало взгляд, просилось на бумагу. В платье она смотрелась ещё лучше, хотя картина, где она явилась Бенедикту из дождя, нагая, до сих пор стояла у него перед глазами. «Нет, я напишу её портрет, — подумал он в который раз. — Я непременно его напишу!» — и тотчас одёрнул себя. В самом деле — городу грозит потоп, а его одолевают такие никчёмные мысли.

Почему-то он поверил ей сразу. Может, потому, что был свидетелем её столь странного появления, а может, потому, что сам был не местным и ему было легче поверить, что кто-то так вот запросто способен затопить целый город, только бы добраться до врагов. И бургомистра Бенедикт тоже понимал, понимал прекрасно. Ведь в самом деле, трудно сразу принять мысль, что кто-то решил за тебя твою судьбу и судьбу твоего дома. И куда проще подумать, будто некая девица спятила от голода, войны и ставшего невыносимым ожидания, нежели допустить, будто она явилась из-за стен, пройдя через двойной кордон, чтобы предупредить горожан об опасности. Хотя, если вдуматься, женщины как раз намного более крепки в вопросах ожидания и терпения…

Сперва всё шло хорошо, даже отлично. Они зашли в мансарду к Бенедикту, где он сварил «белого кофе» и одолжил девице чулки и башмаки, после чего они сразу направились к дому секретаря. Герр Теобальд Фогт не стал их прогонять, наоборот, выслушал со всем вниманием; им даже не пришлось будить его — в последнее время он страдал бессонницей. Он тоже почему-то сразу поверил этой женщине. Ещё не пробило и часа, а к бургомистру уже отправили рассыльного с донесением и стали собираться. Дочь господина Фогта, Агнес, одолжила Зерги рубашку и платье — та поморщилась, но платье надела, хотя чувствовалось, что ей в нём как-то не по себе. Бенедикт списал всё на разницу в размерах — Агнес была выше и крупнее, хотя в последнее время сильно похудела и ушила половину гардероба. Вдобавок дочь господина Фогта была не очень красива, и кто-то проболтался ей об этом. На Зерги она смотрела как на соперницу, а на Бенедикта бросала испепеляющие взгляды. Зерги не обращала на неё внимания — гораздо больше её обрадовали туфли, ибо в Бенедиктовых башмаках её ноги болтались, как орехи в скорлупе.

Дальше было хуже. Адриан ван дер Верф, встревоженный запиской Фогта, срочно созвал магистрат, но, когда выяснилось, откуда поступила весть, не на шутку рассердился. Напряжение последних месяцев сказалось и на прочих членах патрициата, и вердикт был однозначен. Теобальд Фогт получил серьёзный нагоняй и лишился должности секретаря, а девушке попросту указали на дверь. Последствия этого Бенедикт сейчас и наблюдал.

— Проклятие! — негодовала Зерги. — Мне, конечно, плевать на этих идиотов, но люди-то, простые горожане, в чём виноваты? И что теперь делать?

— Может, предупредить их самим? — неуверенно предложил Бенедикт.

— И как ты это себе представляешь? — скривилась Зерги. — Что мне, хватать их за руку на улице и каждому говорить: «Собирай пожитки и вали на крышу: завтра город затопят»? — Она фыркнула. — Да никто ж не поверит!

— Ну, не знаю… Слухи расходятся быстро.

— Не так быстро, как хотелось бы. Dam, я должна успеть до рассвета… Успеть до рассвета… — Зерги оглянулась с таким видом, словно рядом мог обнаружиться выход. — Ну что за невезение! Как ни крути, а всё идёт к чертям, — бормотала она. — И что я суечусь? В конце концов, это не моё дело… Потонут — ну и хрен с ними, сами виноваты… Так ведь нет, зачем-то бегаю, пытаюсь что-то доказать… Ох, дура же я, ох и дура…

Она умолкла, подошла к фонтанчику, струя которого стекала в каменную чашу, вымыла лицо и напилась воды. Попутно проводила взглядом маленькую девочку: та, прихрамывая, двумя руками тащила корзинку, полную дряблой прошлогодней картошки с белыми ростками. Проходя мимо, девочка испуганно посмотрела на странную парочку, отвернулась и ускорила шаг. Скрылась за углом. Зерги потрясла головой, вытерлась передником, шумно выдохнула и сжала кулаки.

— Ладно, — вдруг решительно сказала она. — Где здесь площадь?