Низко поклонившись князю, когда он вошел, все они растерянно и взволнованно посмотрели на него, но никто не промолвил ни слова. Он ответил на их приветствия и поднялся по лестнице наверх.

Царица Анна уже встала, в коридорах бегали ее слуги, в самой спальне несколько женщин заканчивали ее наряд.

Когда князь Владимир переступил порог, все они быстро вышли из опочивальни. Владимир остался с Анной наедине.

Его удивило, что, несмотря на раннюю пору, Анна была уже в своем царском одеянии — серебристой, с золотыми пальметтами [282] тунике, на голове ее сверкала легкая диадема из драгоценных камней, плечи покрывала пурпуровая хламида.

— Сегодня у нас большой или средний выход? — спросила Анна.

Владимир даже не понял ее вопроса.

— В Константинополе, в Большом дворце, — объяснила она, — василевсы ежедневно устраивают большие, средние и малые выходы: большие — в храм Софии, средние — в другие храмы, малые — в первый день великого поста, и соответственно с этим надевают белые, пурпурные или черные одежды, показываются или не показываются народу…

Князь Владимир улыбнулся.

— Я буду выходить к воеводам, боярам и прочим людям своим, — ответил он Анне, — по-прежнему и днесь поступлю, как всегда. С Херсонесом покончено, надо собираться в Киев.

— Но ведь ты выйдешь к своим сановникам, полководцам, воям?

— Я был уже в городе, ходил далеко, к морю.

— Ты был в городе, Ходил к морю? — Анна широко раскрыла глаза. — И с тобой были твои сановники, полководцы, вой?

— Нет, — Владимир тяжело вздохнул. — Я ходил в город, потом к морю и долго там стоял…

— Один? — Так.

Глаза, лицо, весь вид, движения Анны говорили, что она не понимает, как ее муж — князь Руси и василевс Владимир — может выйти один из дому, пойти к морю, долго там стоять — ведь в Константинополе, в Большом дворце все делалось иначе, василевсы и василиссы жили, окруженные этерией, не смели шагу ступить без сановников и точно соблюдали церемониал.

— Значит, ты сделаешь выход сейчас? — все допытывалась Анна.

— Так, — торопливо бросил Владимир, — сейчас мы выйдем вместе с тобой, сойдем вниз и позавтракаем, потом я уйду в город, чтобы осмотреть лодии, на которых мы поплывем в Киев.

— А что я должна делать? — спросила Анна, пожав плечами.

— Тебе тоже надо собираться: дорога далекая и трудная.

— Хорошо! — процедила Анна. Теперь она поняла своего мужа.

— Пойдем! — сказал Владимир.

— Я готова, — ответила Анна, оглядывая тунику и хламиду… Потом на какой-то миг задержалась, сняла с головы диадему и положила ее в стоявшую у постели крабицу.

За дверью опочивальни их ждали воеводы, бояре, василики, свита царицы, китониты, державшие в руках длинные ящики с одеждами князя.

Все они низко поклонились Владимиру и Анне, а воевода Волчий Хвост, подойдя к князю, прошептал:

— Эти греки хотят надеть на тебя царское одеяние и венец.

Но князь Владимир и без того понял, зачем они собрались.

— У нас на Руси, — сказал он, — люди привыкли одеваться сами, и князья русские — такожде. Царские одеяния, бояре мои, возьмите и спрячьте, я буду надевать их при разговоре с императорами, с моими же людьми буду, аки князь.

Вперед выступили василики.

— Василевс, князь Владимир! — начал патрикий Фригии. — Наступил день нашего прощанья, мы сделали все, днесь надеемся отплыть в Константинополь.

— Я тоже сделал все, тоже собираюсь покинуть Херсонес. Что ж, значит, пожелаем друг другу счастливой дороги.

— От всей души желаем тебе и царице счастливой дороги.

— Счастливого плавания и вам, василики, желаю здоровья, счастья, многих лет и шурьям моим, вашим императорам.

— Спасибо, княже-василевс, желаем и тебе с царицей здоровья, счастья, многих лет жизни. Однако дозволь спросить, василевс, как будем мы блюсти ряд о Русью. Кто из нас поедет с тобою в город Киев?

— А зачем вам ехать в Киев?

— Не о нас речь, мы уезжаем в Константинополь, но мы полагаем, что с тобой в Киев поедет наш епископ и священники.

— А епископу зачем ехать? Василики растерялись.

— Императоры наши держали совет с патриархом Николаем Хризовергом, он посылает епископом на Русь Михаила…

— Напрасно молодые императоры, — со злой усмешкой промолвил Владимир, — беспокоили старого патриарха Николая… Я сказал вам, василики, до вашего отъезда, когда посылал вас в Константинополь, что на Руси будет не епархия византийского патриарха, а наша, русская, епархия.

— Но ведь и для русской епархии необходим епископ! — воскликнули василики.

— У меня уже есть епископ, я избрал его сам.

— Кто же он?

— Священник Анастас станет отныне епископом на Руси.

— Анастасий вероотступник, патриарх Николай предал его анафеме! — закричали василики во главе с епископом Михаилом.

— Патриарх Николай, — сказал князь Владимир, — может предавать анафеме только тех своих пастырей, иже суть в Византии, Я же властью, данной мне императорами, благословляю и назначаю епископом Руси Анастаса Корсунянина.