Шрифт:
Воеводы советовали Ярополку остановить свое воинство, принять бой сначала в устье Припяти, потом — Тетерева, наконец, возле Вышгорода, но он, раздраженный, сердитый, поглядывая на голые песчаные отмели, прибрежный лозняк, лодии, плывущие по Днепру, велел войску отступать все дальше и дальше, сам мчался на коне впереди старшей дружины.
Рядом с князем все время скакал воевода Блюд.
— Воевода мой! — говорил Ярополк, когда они, отстав от дружины, медленно ехали зеленым лугом вдоль берега Днепра. — Скажи мне, почему и как случилось все под Любечем? Мы собрали лучших воинов земель, их вели самые опытные воеводы, победа должна была быть на нашей стороне, мы побеждали, полки Владимира уже дрогнули, близок был и конец сечи. Я, только я должен был победить.
— Сын рабыни вельми хитер, — остановив коня, отвечал Блюд. — Он ведет за собой языческую полунощную силу, она стоит за старый закон, ему, робичичу, помогают смерды…
— Послушай, воевода! Но ведь смерды суть повсюду… Я боюсь уже и за Киев…
— О нет, княже, — возражал Блюд. — За Киев беспокоить не приходится. Против Владимира встанет вся Гора, Подол и Оболонь нам тоже помогут. Уверен я, что на помощь нам идут уже и печенеги, а княгиня Юлия, надеюсь, не напрасно сидит в Киеве — нам должны помочь и, без сомнения, помогут императоры ромеев.
— И то правда, — соглашается Ярополк. — Сидеть на одном столе, находиться под рукой Владимира вовек не буду. Скорей же в Киев, воевода, встанем там, отобьем набег с полунощи. А когда одолею Владимира, о, тогда я наведу порядок по всей земле, я покажу робичичам старый закон и покон…
Свирепый, разъяренный князь Ярополк бьет коня, вместе с воеводой мчится все дальше и дальше.
К вечеру третьего дня князь Ярополк со старшей дружиной доскакал до Киева и остановился на опушке леса у Щекавицы.
В этот предвечерний час здесь, на Щекавице, было необычайно тихо, изредка только в лесу перекликались удоды и кукушки, тишина великая стояла по всей широкой долине, на Подоле и Оболони, где, куда ни кинь глазом, рассыпались хижины и землянки смердов.
Над Подолом высилась твердыня киевских князей — Гора, с черной деревянной стеной, кленами, взлетавшими к темно-синему небу, крышами теремов, сиявшими в лучах вечернего солнца, — там тоже было тихо.
С каждым часом все больше приближались войска Ярополка. За ними поспешали воины князя Владимира. Тут, на подступах к городу, они остановятся, тут скоро запоют тоскливо стрелы, зазвенят мечи, раздастся стук щитов, тут будет жестокая сеча, реками потечет кровь…
Должно быть, поэтому побледнело лицо князя Ярополка, тревожно забилось сердце в груди, рука сжала и туго натянула конский повод…
— Вот здесь, княже, — шепчет воевода Блюд, удерживая своего коня рядом с Ярополком, — нужно остановиться… Город Киев готов к брани, наши воины опрокинут полки Владимировы…
Князь Ярополк поворачивает лицо к воеводе, который пристально смотрит на него косоватыми темными глазами… Это, видать, те слова, которых ждал князь, а потому лицо его розовеет, на губах появляется усмешка.
— Тут становиться! — приказывает он.
Хлестнув коней, князь и Блюд спускаются на Подол, осматривают рвы, валы, частоколы.
Воеводы Ярополка хорошо подготовились к сече с воинами князя Владимира в Киеве. С самой ранней весны тиуны, ябедники и мечники [137] с Горы каждым утром гнали робьих людей с Подола и Оболони к Глубочицкому ручью, на его берегах они копали глубокие рвы, насыпали два высоких вала: верхний на правом берегу ручья, нижний — вдоль левого, до самой Оболони.
137
Мечник — страж, оруженосец.
Вместе с робьими людьми работали и мостники, [138] древоделы, кузнецы: они густо забивали на валах колья, плели заграждения из лозы, закапывали в землю бороны зубьями вверх, рыли и прикрывали ветвями ямы-костоломки.
Стиснув зубы, с утра до поздней ночи гнули спины эти люди — Киев знавал набеги разных орд, вторжение многих захватчиков, но никогда еще не бывало, чтобы русские люди шли против таких же русских людей.
Но они не могли разговаривать: за ними наблюдали княжьи мужи, то тут, то там появлялись воеводы; киевляне молча рыли, продолжали насыпать землю.
138
Мостник — строитель мостов, дорог.
По тем временам то была надежная преграда для самого лучшего воинства: валы тянулись не только по Глубочице, но и по склонам Щекавицы до Воздыхальницы, вдоль дороги с Подола до самых стен Горы.
Не только валами загородился князь Ярополк с севера: на верхнем валу Глубочицы были выкопаны землянки, канавы, рвы, в которых могли прятаться его пращники, лучники и все остальные воины.
И теперь, когда князь Ярополк со своей старшей дружиной ехал по дороге в Киев, воины столпились на валах и даже высовывались из канав и рвов; они смотрели на всадников, которые, вздымая желтую пыль, летели к Горе.