Шрифт:
Пусто, холодно, темно было и там, куда они направлялись, — в предградье и на Боричевом взвозе.
Но что случилось? Почему внезапно Блюд остановил князя, куда он смотрит, что видит в ночной тьме?!
— Ой, княже, лихо! — закричал Блюд.
Все они на мгновение остановились и прислушались. Со стороны Подола несся крик множества людей, глухие удары, в темноте вспыхнули огни.
Несколько всадников мчались на конях вверх по Боричевому взвозу. Воеводы и гридни вытащили мечи.
— За Подолом идет сеча! — остановился возле коня Ярополка тысяцкий Путша. — Смерды [149] объединились о воинами Владимира и бьют дружину на валах.
149
Смерд — земледелец. Постепенно эта категория сельского населения перешла в положение зависимых и крепостных.
Блюд и воеводы окружили Путшу.
— Откуда они зашли? Где стоят? Есть ли войско на берегу Почайны? Свободен ли еще Боричев взвоз?
Путша еще раз ответил, что сеча идет на валах, а на берегах Почайны тихо, Боричев взвоз пока свободен.
Впрочем, им и самим было видно: огни — их становилось все больше и больше — горели на валах, на Подоле возле торжища.
— Скорее! К Почайне! — завопил Блюд.
И все они, окружив Ярополка, стали спускаться Боричевым взвозом к Почайне. В призрачном багряном отсвете огней с Подола было видно, как, осторожно перебирая передними ногами и приседая на задние, бредут в черную пустоту ночи кони, как встревоженный князь, воеводы и гридни не отрываясь всматриваются в Подол.
Когда они доехали до Боричевого взвоза, огни факелов были уже близко; неподалеку раздавались крики, шум стоял над всем Подолом, врывался в предградье.
Только тут, в конце Боричева взвоза, над берегом Почайны, было еще тихо, темным-темно, и они, как в спасательные ворота, бросились в эту темноту, в одну минуту оказались на берегу.
Трудно сказать, что творилось тогда здесь, на лодиях. И князь Ярополк, и воеводы его, и гридни двигались как, во сне. У них была теперь единственная цель — попасть на лодии, оторваться от берега и бежать.
Одни из них успели вскочить на лодии по доскам, переброшенным на берег; другие стремглав катились с обрыва, входили в воду и оттуда карабкались на насады: [150] сам князь Ярополк, спускаясь к лодии, поскользнулся, едва не упал в воду, промочил ноги.
И они все же вырвались: князь Ярополк со старшей дружиной сел в большой насад, который оттолкнулся от берега и быстро поплыл по течению, вслед за ним поплыло еще множество лодий, на которых сидели, вглядываясь в темноту и держа копья наготове, гридни.
150
Насад — мореходное гребное судно с нашивными бортами.
— Вовремя мы покинули Гору, — прошептал князю Блюд, сидевший рядом с ним.
Ярополк молчал. Он удирал, как волк, из города Киева, его дружина, сидевшая рядом с ним, напоминала взбесившихся, голодных псов. Может быть, теперь раскаяние и сожаление о прошедшем разрывали его сердце, может быть, хоть теперь, единственный раз в жизни, он понял, что жил не по правде, жалел о содеянном и укорял себя за напрасно пролитую кровь?
Нет, не о том думал князь Ярополк. Пылающий Киев отступал все дальше, черные берега бежали за обшивкой насада, и такие же черные мысли проносились в его голове: он ненавидел весь мир, проклинал брата Владимира, мечтал о лютой мести.
Ярополк был уверен, что вернется сюда. О, он будет безжалостен, беспощаден к своему брату, он снесет головы тысячам людей, пришедшим с верхних земель и ныне одолевшим Киев, о, как задрожит, содрогнется Русская земля, когда он вернется сюда!
— Они идут Боричевым взвозом! — говорит Блюд. С Днепра было видно, как люди с факелами в руках торопятся вверх, даже сюда, на водную гладь, долетали их крики; вот огни остановились у ворот, там что-то вспыхнуло, загорелось.
— Хорошо, что мы вырвались, княже! — хищно шептал Блюд. — Пока они одолеют Гору, мы будем уже далеко, войско идет берегом. Нет, теперь Владимиру нас не достать! А мы еще сюда вернемся!
5
Около полуночи князь Владимир вышел из своего шатра. Было темно. Вблизи стояла, переговариваясь, старшая дружина, князь узнал голоса воевод Кирсы, Спирки, Чудина. Он подошел к ним.
— Должно быть, скоро начнем.
— Полки готовы, княже. Ждем знака из Киева.
— Кажется, они уже двинулись…
Все прислушались. Где-то в темноте и тишине, окутавших Подол, предградье и Гору, послышался шум.
— Замолчите! — крикнул воевода Кирса на воинов, гомонивших невдалеке на валу.
Все замолчали. И тогда совсем ясно из ночной глубины, сначала глухо, потом все громче, до них донесся шум и многоголосный крик. Еще минута — и они увидели огни, в темноте в разных местах пылали факелы, их становилось все больше и больше, казалось, что вдалеке пылает пожар.
Это была минута, которой ждали все. С нескольких сторон Киев окружили воины князя Владимира, а им на помощь поднималась еще одна сила — перед ними кипел, бурлил, переливался огнями Подол.
И уже через рвы бежали робьи люди, они кричали, что на верхнем валу и по всему Подолу нет Ярополковой рати — все они удрали ночью; вскоре прибежали смерды из предградья. «И на Горе, — говорили они, — нет воинов, на городницах не видно стражи, князь Ярополк с воеводами и мужами удрали ночью к низовьям».