– Слуги иногда могут быть очень полезны, мисс Крэй.

– Да, я полагаю, значительную часть ваших сведений вы получаете от слуг.

– Главное для нас – определить, – продолжал невозмутимо Грэйндж, – определить, у кого имелся мотив.

– И жена всегда подозревается в первую очередь, – сказала Вероника со слабой улыбкой. – Как цинично! Однако в таких случаях нередко бывает замешана другая женщина. Я думаю, это следует принять во внимание!

– Вы полагаете, в жизни доктора Кристоу была другая женщина?

– Ну не знаю… по-моему, это вполне вероятно. Такое у меня сложилось впечатление.

– Впечатления могут иногда оказать неоценимую помощь, – заметил Грэйндж.

– Мне кажется… по его словам… эта женщина-скульптор была ему очень близким другом. Но это, полагаю, вам уже известно?

– Разумеется, мы всё должны принять во внимание.

Инспектор Грэйндж говорил крайне уклончиво, но он заметил, хоть и не подал виду, злобное удовлетворение, сверкнувшее на миг в больших голубых глазах.

– Вы сказали, что доктор Кристоу проводил вас домой. В котором часу вы простились с ним? – по-официальному сухо спросил инспектор.

– Просто не знаю, что вам ответить! Мы так увлеклись разговором. Наверное, было довольно поздно.

– Он заходил к вам?

– Да, я угостила его вином.

– Понятно. Я полагаю, ваш разговор происходил в… гм… павильоне около бассейна.

Он заметил, как ее ресницы дрогнули. Однако не прошло и секунды, как она ответила:

– Вы и в самом деле детектив! Да, мы сидели там и курили, и разговаривали некоторое время. Как вы узнали?

Вероника явно была заинтригована, как ребенок, который ждет, чтоб ему показали необычный фокус.

– Вы забыли там ваш мех, мисс Крэй… и спички, – добавил он как бы между прочим.

– Да, в самом деле.

– Доктор Кристоу вернулся в «Лощину» в три часа утра, – сказал инспектор все тем же бесстрастным тоном.

– Неужели было так поздно? – В ее голосе звучало удивление.

– Да, мисс Крэй.

– Впрочем, у нас было о чем поговорить… ведь мы так давно не виделись.

– Вы уверены, что так долго не виделись с доктором Кристоу?

– Я только что сказала вам, что не видела его пятнадцать лет.

– Вы не ошибаетесь? У меня такое впечатление, что вы встречались с ним довольно часто.

– Почему вы так думаете?

– Ну, хотя бы это. – Инспектор вынул из кармана записку, взглянул на нее, откашлялся и прочитал:

– Да-а. – Она улыбнулась. – Пожалуй, несколько безапелляционно. Боюсь, Голливуд делает человека несколько высокомерным.

– Доктор Кристоу на следующее утро пришел к вам по вашему зову. Вы поссорились. Не скажете ли вы, мисс Крэй, по какому поводу возникла ссора?

Инспектор больше не скрывал истинной цели своего визита и тут же заметил вспышку гнева, раздраженно сжатые губы.

– Мы не ссорились, – отрезала она.

– Да нет, вы ссорились, мисс Крэй. Ваши последние слова были: «Я ненавижу тебя, как никого на свете!»

Она молчала. Инспектор чувствовал, что она лихорадочно думает, ища возможность маневра. Другая на ее месте поторопилась бы с объяснениями, но Вероника Крэй была слишком умна для этого.

Она пожала плечами.

– Понимаю. Сплетни прислуги, – небрежно сказала она. – У моей маленькой горничной довольно богатое воображение. Видите ли, можно по-разному произнести фразу. Уверяю вас, тут никаких мелодрам не происходило. Это была чисто женская уловка, легкий флирт. Мы просто пикировались.

– То есть эти слова были сказаны не всерьез?

– Разумеется! И уверяю вас, инспектор, мы с Джоном действительно не виделись пятнадцать лет. Вы сами можете это проверить.

К ней вернулись самообладание, уверенность.

Грэйндж спорить не стал и прекратил расспросы.

– Пока все, мисс Крэй, – сказал он любезно.

Грэйндж вышел из «Голубятни», прошел немного по дороге и свернул к «Тихой гавани».

Эркюль Пуаро смотрел на инспектора с нескрываемым удивлением.

– Выходит, револьвер, который Герда Кристоу держала в руке и который потом уронили в бассейн, не имеет никакого отношения к фатальному выстрелу? Невероятно!

– Вот именно, мосье Пуаро! Попросту говоря, никакой логики.

– Никакой логики, говорите? – тихо повторил Пуаро. – И тем не менее, инспектор, она должна быть, верно?