Время шло, наши потери росли. Полумиллионная армия, ранним утром вступившая в бой под горой, сократилась почти наполовину. Один из моих телохранителей указал на взметнувшийся флаг, призывавший к отступлению, и вот уже наши воины вереницами потянулись прочь с поля битвы. Всадники торопливо объезжали упавших, ища тех, кому еще можно было оказать помощь, пока толпы жаждущих крови демонов не растерзали их.

Снова протрубил страшный потусторонний рог, армия Локеша отошла в тень горы. Моя лошадка, привязанная к дереву, начала громко ржать и бить копытом. Она рвалась с привязи, и все остальные лошади делали то же самое. На поле взбесились слоны. Запрокинув хоботы, они оглушительно трубили и, не разбирая дороги, мчались кто куда. Все птицы вдруг разом взлетели в воздух, даже выученные соколы, безукоризненные гонцы китайской армии, с дикими криками присоединились к всеобщему безумию. А из леса, гонимые могучим инстинктом, стаями выбегали все новые и новые звери.

Призвав силы амулета, я создала кокон успокоительного тепла вокруг себя, своей лошади и всех, кто находился рядом. Но спасти всех было уже не в моих силах. Всевозможные животные неслись мимо нас на поле битвы, давя и топча друг друга. Я вздрогнула, когда огромная королевская кобра вдруг выросла прямо передо мной, с шипением раздувая капюшон. Но и она, не задержавшись, поползла вниз по склону в долину.

Лошади, запряженные в колесницу Анамики, неслись к горе Кайлас. Достигнув груды мертвых тел, они резко остановились и с диким ржанием встали на дыбы. Внезапно могучий ветер с ревом пролетел над долиной, подхватил с земли живых животных и мертвых воинов и единым могучим порывом поднял их высоко в небо. Они болтались над землей – беспомощные, обмякшие, безучастные, словно куча осенних листьев, сорванных безжалостной осенней бурей.

Тела македонцев в алых плащах, коротких туниках и высоких поножах кружились среди одетых в зеленое мертвых китайцев. Головы мертвецов запрокидывались назад, тяжелые шлемы падали на землю и со звоном катились по щитам и брошенному оружию, устилавшему землю.

Вскоре ветер переменился, животные и мертвецы завертелись парами в чудовищном вальсе, вызванном черной магией колдуна. Дрожь пробежала по земле, словно сама мать-природа в ужасе трепетала перед тьмой, наползавшей на долину.

В зловещем сумраке мертвецы и звери кружились все быстрее и быстрее. Вот уже они сбились в единую темную тучу, а затем на моих глазах стало твориться и вовсе невообразимое – мертвые люди и животные начали сливаться друг с другом, превращаясь в порождения тьмы, в омерзительные помеси зверя и человека.

Демонические птицы захлопали кожаными крыльями и взмыли в воздух. Чудовищные полумедведи-полуволки мягко опустились на землю и, сонно хлопая злыми желтыми глазками, заковыляли в сторону леса. Вслед за ними и прочие твари дождем посыпались с неба. Ожившие мертвецы – помеси человека с росомахами, змеями и снежными барсами – тупо зашагали через поле к своему новому господину. Вскоре они уже заполонили собой всю долину, их были тысячи и сотни тысяч, и они все прибывали.

Я зажмурилась, потрясенная таким гнусным оскорблением смерти. Вместо того чтобы удостоиться похорон по традициям своих народов, погибшие воины были обесчещены, превращены в чудовищных монстров, в безвольные орудия негодяя, погубившего их.

Кто же остановит Локеша?

Кто сможетего остановить?

Земля содрогнулась у меня под ногами, так что я едва не упала, а когда снова выпрямилась, то увидела, что лагерь македонцев исчез. Тысячи палаток и измученных людей провалились в черную пасть разлома, пробежавшего через долину. Затем горячий вихрь пронесся над головами оставшихся воинов и разметал лагерь китайцев. Шатры, люди и лошади, колесницы и припасы закружились в бешеном урагане, взмыли в небо и рухнули с огромной высоты на руины своего лагеря. Что-то больно хлестнуло меня по лицу, какая-то крошка прилипла к щеке. Я машинально закрыла руками голову, подумав, что пошел град. Но это был рис, высыпавшийся из порванных мешков.

А Локеш еще не закончил свою расправу. Невесть откуда взявшаяся гигантская волна ринулась через долину на войско Индии. В считаные секунды на месте лагеря образовалось грязное озеро, по которому плавали разметанные палатки. Затем гора перестала содрогаться, и наступила тишина. Всего за один день наша армия сократилась в десять раз. Наши мертвые пополнили ряды демонов, наши лагеря погибли.

Я велела своим телохранителям немедленно отправляться в долину, чтобы помочь тем, кому еще можно помочь. Они наотрез отказывались покидать меня (видимо, Рен, Кишан или они оба строго-настрого запретили им оставлять меня в одиночестве), но когда я при помощи амулета слегка поджарила им задницы, храбрые вояки наперегонки помчались вниз по склону. Я крикнула им вслед, что со мной все будет хорошо, но меня уже начали одолевать роковые вопросы, один страшнее другого.

«Остановится Локеш или нет, если я добровольно приду к нему? Захочет ли он пойти на сделку? Согласится ли отдать свой колдовской талисман, превращающий мертвых в зомби, в обмен на меня и мой огненный амулет? Что хуже – отдать ему безграничную власть единого амулета Дамона или позволить и дальше увеличивать армию чудовищ?»

Похоже, наш враг выигрывал при любом раскладе. Локеш был смертельно опасным врагом и страшной загадкой.

– Просто не человек, а какой-то Угра Нарасимха, – пробурчала я себе под нос. – Неуязвимый! Но ведь должен быть какой-то способ уничтожить его! Нужно только найти его…

– Почему бы не начать с того, чтобы использовать дары Дурги по назначению, Каль-си? – раздался у меня за спиной знакомый певучий голос.

Я резко обернулась.

– Пхет?

Сухонький старичок сидел на поваленном дереве. Он улыбнулся мне и ответил:

– Разве я не обещал, что мы встретимся в более счастливые времена?

– И, по-вашему, это счастливое время уже настало? – взвилась я. – И вообще, почему вы так разговариваете?