– Вот как?
– Изумилась пораженная "Эсмиральда".
– Не провоцируй меня, маленький Гаврош, это может далеко завести...

– И, непременно, в скором времени заведет.
– Повзрослевший за последние недели "тринадцатилетний капитан", приобрел способность проникать в тайные комнаты запретных желаний, спрятанных в самых сокровенных уголках человеческой души, даже раньше, чем они открывались хозяину.
– Приглашаю Вас на празднование моего четырнадцатилетния.

– Проходи, проходи, - встретила Ирина Емельяновна гостя.

– Спасибо.
– Шатов был сегодня необыкновенно весел и возбужден. Он и так ослеплял здоровой свежестью своего лица, а сегодня у него лучилось счастьем все: глаза, губы, щеки.

– Аж завидно на тебя смотреть. Давно ты не был так безупречен. Присаживайся к столу.

– Благодарю.
– Продолжал блистать манерами гость.

– Да, как-то грустно все у меня. Жизнь своими грязными красками напоминает серый осенний день, когда листья уже облетели, трава пожухла, а первый снег все никак не выпадет.
– У хозяйки были небольшие неприятности на работе.
– Да, слишком много злобы корысти и стяжательства и просто идиотизма в нашей жизни. Кого из начальства ни возьми - все воры и проходимцы. Да половина, если не больше - засевшие на самом верху откровенные враги народа.
– Помешивая готовившийся в кастрюльке грибной суп, философствовала Ирина Емельяновна.
– Это потому, что наш народ терпелив. Готов всякие невзгоды перенести, но молчать. Воспитали его так. Не одну сотню лет старались. Как думаешь?
– Шатов сытый уже от запаха, щурился как хитрый кот, но молчал, зная, что его ответ и не ожидают.
– Нравится, выходит, людишкам рабство. Тысячи аргументов придумают, но за хозяйский сапог будут держаться, да еще его и полизывать.

– Острые мысли высказываете, Ирина Емельяновна, как бы в Сибирь не проследовать, а то и на эшафот.
– Пашка, положил в тарелку с супом полную ложку густой деревенской сметаны.

– Да это так. Просто мысли вслух. Я ведь тоже такая. Как все. Вот протрещалась на кухне и героиней себя чувствую. Теперь на полгодика и заткнуться можно, до следующего кухонного сеанса... Как съездил? Удачно?

– Отлично все. Вот долг принес.
– Паша кивнул на стоящую в углу сумку.
– У меня к вам просьба.

– Все что в моих силах. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Как к сынишке, будущий зятек.

– Со мной Инга приехала. Теперь она у меня живет. Не могли бы вы ее научить готовить. Девочка совсем ничего не умеет. Всю жизнь в интернате. Всему учиться приходиться. Возьмите над ней шефство.

– Так, - Ирина Емельяновна присела за стол.
– Значит не сбыться моей мечте. Не породнишься ты с нашей семьей.

– Все может случиться.
– Паша загадочно улыбнулся.

– Потренироваться в семейной жизни, значит, решил. Опыта набраться хочешь? Ну, с одной стороны оно конечно здорово, но отдает дурным запашком. Не находишь?
– Ирина осуждающе качала головой.

– Полностью с вами согласен. Отдает, но это не мой случай.
– Паша пригласил собеседницу присесть поближе, отодвинул пустую тарелку и наполнил два стакана в серебряных подстаканниках чаем.
– Вы Анзора Шавердашвили знаете?

– Знакома. Я у него иногда бываю... на приеме. Неделю назад, собственно, была. Он еще меня так внимательно осматривал. Анализы заставил сдавать.
– Ирина взволнованно смотрела на Павлика.
– Это то, о чем я подумала?

– Похоже, да. Мы сейчас совместно с Анзором планируем провести ряд экспериментов по экстракорпоральному оплодотворению. Пока подбираем добровольцев. Пересмотрели гору историй.
– Шатов стучал пальцами по дереву.
– Техника как таковая пока неотработанна. Множество узких мест. Все на первых порах будет зависеть от гениальности Анзора. Трудностей масса, но все реально с очень высоким шансом на успех. Если получится с УЗИ, то потом и вовсе легче будет. У нас все готово. Я уже с собой и лекарства принес.

– Ну, то что я немедленно согласна ты и без меня знаешь.
– Ирина Емельяновна задумалась.
– Породниться, говоришь.
– Горстка лекарств, единым мигом очутилась во рту и подгоняемая водой ринулась по пищеводу вниз, приступая к стимуляции суперовуляции.

– Ни для кого личность мужчины - донора не будет раскрыта. В лаборатории провели уже целый ряд тестов по исследованию различной семенной жидкости. Доноры - абсолютно здоровые молодые мужчины. У всех отличные спермограммы.
– Заученно говорил Паша.
– Мы сами не представляем кому какой материал достанется. Не исключено, что и мой.

– Не исключено... Ну, ну... Паша - папаша. Мне все подходит, только пусть, в виде исключения, ребенок будет знать, кто его настоящий отец.

– Дети. Скорее всего при этой методике появится двойня.

– Так даже лучше. Берешь, выходит, меня старшей женой. Когда молодую, любимую наложницу учить начинать, уважаемый господин мусульманин Гарун аль Рашид.
– Хозяйка внезапно расхохоталась молодым и радостным смехом. Все невзгоды, окружавшие ее неожиданно сделались мелки и незначительны. Ирина Емельяновна оказалась обладательницей целого моря счастья, которое можно пить не переставая еще многие годы. Сердце, ее обитавшее доселе в пустыне, очнулось в полном красок и жизни оазисе надежды. Вся женственность, казалось, навеки погребенная под пеплом разочарований в единый миг проснулась и распрямилась.
– Съезжаться ты ведь не планируешь. А может все-таки... И за детишками вместе присматривать полегче. Не последние поди...