– Да, - Пашка скорбно склонил голову, - и какой же будет дружеский совет?

– Эээ....
– Динова на мгновенье задумалась.
– Жениться на подлой гадине.

– Что?
– Пашка в изумлении уставился на своего нового друга.

– Это самое вредное, что я могу пожелать этой упрямой скотине. Пусть живет унылой семейной жизнью и сносит измены супруга. Слезы, скандалы, дети пелёнки. Что хуже можно пожелать в семнадцать лет.

– Так ты считаешь. Что новоиспеченный супруг будет изменять? Может он перестроится и встанет на путь исправления?

– Дружище Шатов, я, конечно, в таких делах опыта не имею, но смотря на удивительно похожего на тебя, что бы ты не говорил, пройдоху Женьку, понимаю, что человека можно обмануть, запутать, напоить, наконец.
– Пришедшая в умиротворение девица уже поглядывала в сторону соседних столов, за которыми предавались чревоугодию.
– Такой красавчик как ты не убежишь женского внимания.

– Спасибо, друг, ты меня просто огорошила. Совсем не думал о семейной жизни под таким углом.
– Шатов жестом попросил поднести меню еще раз.
– Вот поговорить я с тобой хотел совершенно о другом.

– Наконец-то ты решил открыть мне свои доселе потаенные чувства и признаться в любви?
– Динова лукаво подмигнула.
– Нет, вижу, пока ты не созрел для этого. Ну я подожду пока тебе эта дурочка надоест. Ничего, я не буду гордячкой в этом вопросе. Придет и на мою улицу праздник.

– У тебя великолепный голос, - Пашка указав на выбранные блюда отпустил официанта, своим появлением позволившего закончить предыдущую тему.
– Ты пению нигде не училась?

– Нет. Вот на фортепиано чуть бренчать умею. Ноты читаю. Собственно, и все.
– Валька удивилась, - к чему твой вопрос?

– Хочу нанять тебя на работу.
– Шатов сделался серьезен и, разом, голос его приобрел металлические нотки.

– Какую?
– Валька, всегда тонко чувствовавшая партнера, бросила игривый тон.

– Тебе в течение этого лета надо будет усиленно заниматься в консерватории. С репетиторами я договорюсь. Только работать тебе придется на износ. Голос поставить очень непросто. Кстати, ты пела как парижанка.

– Шатов, это мой секрет... Ну, если ты и так все услышал... Бабушка меня почти до десяти лет воспитывала. Я сразу на двух языках говорить начала... Мы, вместе с моей любимой бабулей, все мечтали, как в Париж уедем. Я по ее рассказам представляла, как гуляю по набережной Сены... Лувр...
– Валька внезапно расчувствовалась.

– Прочти.
– Шатов достал тетрадку с либретто Нотр-Дам-де Пари.

– Валька углубилась в текст почти не замечая вкуса, не далее, как мгновение назад, таких желанных яств.
– И, - девушка подняла полные слез и надежды глаза на своего спутника. Она будто слышала чудную, возвышенную мелодию, звучавшую монументально и весомо подобно мощному полнозвучному водопаду, низвергающемуся на огромные мрачные валуны целым сонмом разноголосых струй.

– Хочу, чтобы ты поставила эту вещь, например, в Канаде. Там огромная франкоговорящая диаспора. Здесь у меня все сорвалось, а там, войны не было и народ побогаче живет. Главное, что теперь у нас с тобой, друг, есть человек на роль Эсмиральды.

– А деньги? Шатов, для этого надо очень много денег.
– Динова забеспокоилась о судьбе будущего проекта.

– Не переживай. Финансирование найдем. Тебя должна интересовать только творческая часть проекта. В крайнем случае, просто наймем исполнителей и снимем сцену. В Париже сейчас голодно, и артисты за гроши работать готовы. Может так даже будет проще, чем связываться с оперной труппой. Хорошо бы там еще и местных привлечь.
– Пашка усмехнулся тогда, подлец, глядя на свою приму.

– Шатов, гадюка, ты мне еще должен.
– Захмелевшая не только от счастья девушка жадными глазами смотрела на своего продюсера, - Эсмеральде необходим постоянный массаж. Ничего не доставляло Вальке такого удовольствия, как подтрунивать над очень ей нравившемся мальчишкой.

– Все. Сегодня был последний мой выход. С завтрашнего дня Марат переходит в первую смену, а Леша во вторую.

– Значит, сеансы с Вами, мой "милый друг", непременно будут продолжены в другом интерьере....