Дорога заняла почти час. Пришлось пробираться по темным закоулкам против ветра, который так и норовил дуть в лицо. Оставив санки у дверей он перетащил чемоданы и ящики к себе в комнату. Не удержавшись, проинспектировал содержимое. В одном была говяжья тушенка, так называемый второй фронт, несколько банок консервированных фруктов, плитки шоколада, две бутылки красного вина - сборная солянка. В другом флаконы с пенициллином. Перепрятывать нет смысла, тем более, что пенициллин надо хранить в прохладном помещении при температуре до десяти градусов. Быстро переложив содержимое в чемоданы, Павел вынес пустые ящики во двор и расколол их. Все. Спать...

2 апреля. Вторник.

Павел заторопился на службу. Сегодня очень важный день. Одев свой ватник и сапоги он двинулся на работу.

Госпиталь встретил необычной тишиной. В приемной, куда Шатов пришел взять ключ от архива было многолюдно. За столами сидели несколько человек в военной форме и бледный Семен Борисович. Судя по выражению его лица, он находился в предынфарктном состоянии. Увидев Павла он слабо улыбнулся и произнес: - "Вот наш юный протеже, про которого я уже рассказывал. Пойдемте в архив посмотрим, как он там командует". Один из военных его прервал.

– Спасибо за помощь мы сами справимся. Пошли посмотрим - сказал он уже обращаясь к Шатову и добавил - Игнатенко, Алтын Баев и ты - со мной.
– Когда до двери архива оставалось несколько шагов он спросил.

– Приемная запирается?

– Да, но ключ от нее хранится в пожарном ведре.
– От волнения голос Павлика задрожал.

– Значит любой может зайти?
– Скучающим голосом спросил другой сопровождающий.

– Тот, кто знает про ключ.
– Павел пока не мог справится с волнением, но это для чекистов было привычно.

– Почему дверь архива не опечатана?
– продолжали сыпаться бессмысленные вопросы.

– Таких распоряжений не было, - К счастью волосок, про который Павел не сказал, оказался нетронутым.
– Отлегло.

– Ну, открывай.

Зашли все вместе. Начальник расположился за столом посадив Шатова напротив, а бойцы пошли осматривать помещение, залезая во все углы.

– Ответь мне пожалуйста, Шатов, на такие вопросы. Тебя не удивила сумма аванса, которую ты получил.
– Спрашивающий следил не за словами, а за реакцией допрашиваемого.

– Нет, я по совету Семена Борисовича написал заявление о получении материальной помощи на вещи первой необходимости. У меня ведь почти ничего своего нет.
– Уже обретя уверенность спокойно отвечал Шатов.

– Так, с этим прояснилось. Второе - зачем брал нитку и иголку на отделении хирургии?

– Дырку в ватнике зашивал. Могу показать-смотрите.

Опер взял ватник, ловко его прощупал и вспоров ножом ткань, достал из - под подкладки свидетельство о рождении, сто рублей и несколько квитанций на заказные письма. Прочитав свидетельство и квитанции, начальник хмыкнул и передал Игнатенко.

– Ничего страшного снова зашьешь. Боец, нашел чего-нибудь интересное?
– Роль руководителя перешла к Игнатенко.

Судя по разведенным в стороны рукам чекиста, ничего интересного он не увидел.

Дальнейший разговор продолжил, находившийся ранее в тени сотрудник.

– Где научился печатать.
– Спросил он устраиваясь на диванчике.

– Так, ходил в кружок юнкоров. Я даже сейчас пытаюсь писать статьи, репортажи и посылаю их в разные издания. Я уже отсюда отправил стихи в "Пионерскую правду" в журнал "Наука и жизнь". А мой рассказ обещали напечатать в журнале "Новый мир", меня даже Симонов хвалил. Сейчас жду ответа от Твардовского. Правда обратным адресом указал адрес госпиталя. Хотите, я свои стихи почитаю?

– Не надо, поэт, лучше сейф открой.
– В голосе стало сквозить презрение.

Только сейчас, Павел заметил, что на гвоздике висит ключ, который он вчера впопыхах не заметил. Судя по внешнему виду это был ключ от железного шкафа. Не показав изумления, Шатов открыл дверцу.

– Что тут находится, - продолжал спрашивать Игнатьев.

– Больные сдают ценные вещи на хранение, но что конкретно в коробках, я не знаю. Инструкций по обращению с сейфом мне никто не давал.