– Знаете... Повстречал как-то Самуил Маршак Льва Кассиля. Заспорили они кого из них дети лучше знают. Вышли на улицу и спросили у школьников.
– Скажите, знаете кто мы?
– Те в ответ.
– Конечно знаем - жиды.
– Как бы нам с Вами теперь самим на свою голову беду не накликать.

– Не волнуйся, - подмигнула веселая дама.
– Не до нас им теперь. У всех забот полон рот. Возвращаемся, теперь уже окончательно. Конец войне. Надо думать, как дальше жить. Вот ты куда едешь?

– Домой. У нас квартира была двухкомнатная, в новом доме.
– Шатов похлопал рукой по карману с документами.

– Дай бог. Покажи-ка мне свои бумаги.
– Женщина требовательно протянула руку.
– Не бойся, не порву. Так, выписка из домовой книги. Квитанция об уплате до сорок восьмого года. Список мебели, оставленной в квартире. Сохранная расписка. Больше ничего нет?

– Так, вроде и так достаточно.
– Неподдельно удивился Паша.

– Ничего не значат эти бумажки.
– Тяжело вздохнула собеседница.
– Родители твои погибли. Квартира государственная. Там уже давно кого-нибудь поселили. Мебель, скорее всего, давным - давно разворовали. Концов не найдешь, если даже управдом не поменялся. Так что лучше даже не надеяться. Максимум чего добьёшься сочувствия, а скорее всего, как появишься, управдом тебя постарается в милицию сдать. Там у них все схвачено, за все заплачено.

– Понятно, - произнес совсем не ожидавший чего - то подобного Шатов, - а если за денюжки?

– Расценки будьте любезны. Когда соседке помогала внучку записать наслушалась в очередях. Даже койку в неотапливаемом помещении трудно получить. Дадут только если на работу устроился.
– Качала головой артистка.

– Так сколько стоит?
– Не терпелось узнать Шатову. Общение с актрисой в миг вернуло вежливые манеры.

– Очень существенно. Даже жулику дорого. До нескольких десятков тысяч за отдельную комнатушку и только фронтовикам. Койка, конечно, бесплатно, но хорошая, в малонаселенной комнатке пять сотен будет стоить. С другой стороны, и подселить к себе непросто, да и знать надо к кому обратиться. Тут ведь и за спрос посадить могут.
– Вновь непроизвольно погрузилась в образ актриса.

– Значит только демобилизованным. Похоже надо становиться солдатиком.
– Шатов призадумался. Легенду надо будет менять.

– Так добровольцем я тебя мигом сделаю. Сию секунду солдатскую книжку со всеми отметками организую. У меня весь архив здесь. Все равно никто проверять не будет. Часть фактически расформировали. Я тут пока царь и бог, кто бы что себе не думал. Все печати и бланки есть. Даже и орден выправлю.
– Раздухарилась канцеляристка.
– Прямо со станции документы и отправим в наградной комитет. Получишь уже на гражданке в военкомате.

– Спасибо.
– Шатов присел на койку и взял предложенный стакан "чая".
– Сами куда после расформирования пойдете.

– Мне бы в театр...
– Мечтательно произнесла Елена Николаевна, да только вряд ли возьмут.

– Так не обязательно на большую сцену. Можно ведь поскромнее что-нибудь. В ДК, например, или на эстраду.

– На площадку в Столконцерт. Там напоят и на кормят и разложат на паркет. Боюсь мне не по возрасту.
– Усмехнулась актриса.

– Я про режиссерскую работу.
– Паша серьезно посмотрел на пытавшуюся шутить собеседницу.

– Нет.
– Махнула рукой Елена Николаевна.
– Их и без меня переизбыток?

– Может тогда автором? Есть у меня один сценарий. Музыкальная сказка. Вполне выдержанный текст. Никакой политики, ничего крамольного. Никто не найдет и следа намеков. Пройдет любую цензуру. Не "Парусиновый портфель", конечно, но для детей пойдет.

– Тогда тебе и быть автором.
– Удивилась хозяйка.

– Зачем? Кто с мальчишкой разговаривать будет. Я за авторство не цепляюсь, мне бы поселиться где, да найти человека, которой бы мне помог обустроиться.

– Значит, как Шарль Перро, хочешь свою сказку под чужим именем опубликовать. Идея не новая, но в определенных кругах популярная. Теперь бы еще короля - солнце найти, которому твой труд преподнести.
– Елена Николаевна в задумчивости зашевелила губами и задумалась, но через миг встряхнулась и продолжила.
– Пожить пока можешь у меня, правда квартира как у Зощенко в его лучшие годы.
– Актриса бросила взгляд на журнал "Октябрь".