– …Ты решила не отказывать себе в удовольствии, – опередил ее Страйк. – И до какого места ты дошла?

– Я читала не подряд, – сказала Робин. – Глянула вот эпизоды с Пиявкой и Суккубой. Эти отрывки действительно пышут злобой, но у меня было ощущение, что в них нет никакого… скрытого смысла. Фактически Куайн объявляет, что они обе на нем паразитируют, так?

Страйк кивнул.

– Но потом, когда появляется Эпи… Эпси… как правильно?

– Эписин? Гермафродит?

– Как по-твоему, это реальное лицо? И какую роль играет пение? Которое даже пением нельзя назвать.

– А почему возлюбленная Бомбикса, Гарпия, живет в пещере с крысами? Это символизм или нечто более жизненное?

– А пропитанный кровью заплечный мешок Резчика, – напомнила Робин, – и карлица, которую он хочет утопить…

– И клейма в очаге Фанфарона, – продолжил Страйк, но Робин посмотрела на него с недоумением. – Ты до этого места еще не дочитала? На фуршете в издательстве Джерри Уолдегрейв растолковал нам, что к чему. Это намек на Майкла Фэнкорта и его первую…

У Страйка зазвонил мобильный. Увидев номер Доминика Калпеппера, он со вздохом ответил.

– Это ты, Страйк?

– Я тебя слушаю.

– Как, черт подери, это понимать?

Страйк не стал делать вид, будто не знает, о чем речь.

– Я дал подписку о неразглашении, Калпеппер. Это тайна следствия.

– Да плевать мне на тайну следствия – у нас в полиции есть свой человечек. По его словам, этого Куайна укокошили точно так же, как хмыря из его последней книги.

– Неужели? И сколько вы заплатили этому барану, чтобы он развязал свой поганый язык и развалил дело?

– Офигеть, Страйк: ты расследуешь громкое убийство – и даже не подумал мне позвонить!

– Не знаю, что ты себе возомнил, парень, – сказал Страйк, – но мне наши отношения видятся следующим образом: я выполняю для тебя конкретную работу, а ты мне платишь. И точка.

– А кто тебя познакомил с Ниной, чтобы ты мог проникнуть на издательский банкет?

– Это самое меньшее, что ты мог для меня сделать в благодарность за горы дополнительных материалов по Паркеру, – сказал Страйк, насаживая на вилку последний кусочек картофеля фри. – Мне ничто не мешало их придержать, а потом запродать какому-нибудь таблоиду.

– Если ты хочешь денег…

– Нет, я не хочу денег, идиот! – вскипел Страйк; Робин тактично включила свой смартфон и просматривала сайт Би-би-си. – Просто я не собираюсь ложиться под вашу газетенку, чтобы развалить дело об убийстве.

– Я тебе предлагаю десять кусков за эксклюзивное интервью.

– Бывай, Калп…

– Погоди! Скажи хотя бы, как называется книга, где описано убийство.

Страйк притворился, будто старается вспомнить.

– «Братья Бард… Бальзак», – сказал он наконец.

Ухмыляясь, он дал отбой и потянулся за меню, чтобы изучить десерты. А Калпеппер пусть себе разбирается с непроломным синтаксисом и ощупыванием мошонки.

– Что пишут? – спросил он, когда Робин подняла голову.

– Ничего особенного; «Дейли мейл», например, сообщает, что Пиппа Миддлтон, по мнению друзей дома, должна была сделать более выигрышную партию, чем Кейт.

Страйк нахмурился.

– Я просматривала все подряд – ты же разговаривал по телефону. – Она немного обиделась.

– Да нет, – сказал Страйк, – не в том дело. Я вспомнил: Пиппа две тысячи одиннадцать.

– Я не… – Робин запуталась; мыслями она была еще с Пиппой Миддлтон.

– Пиппа две тысячи одиннадцать – в блоге Кэтрин Кент. Она заявила, что прослушала отрывок из «Бомбикса Мори».

Робин ахнула и забегала пальцами по кнопкам.

– Нашла! – воскликнула она через пару минут. – «Что ты скажешь, если я тебе признаюсь, что он зачитал мне один отрывок»! И написано это… – Робин проскролила сообщение наверх, – двадцать первого октября. Двадцать первого октября! Она вполне могла знать финал еще до исчезновения Куайна.

– То-то и оно, – сказал Страйк. – Я бы съел песочный пирог с яблоками, а ты?

Когда Робин, сделав очередной заказ, вернулась к столу, Страйк сообщил:

– Энстис приглашает меня сегодня на ужин. Говорит, у него есть предварительные сведения от криминалистов.

– Он знает, что у тебя сегодня день рождения? – спросила Робин.

– Боже упаси! – вырвалось у Страйка; в его тоне прозвучало такое отвращение, что Робин невольно рассмеялась.

– А что такого?

– Одно торжество для меня уже устроили, – мрачно сказал Страйк. – Лучший подарок, который может сделать мне Энстис, – это сообщить точную дату смерти Куайна. Чем скорее она будет установлена, тем меньше останется подозреваемых: мы займемся теми, кто раньше других имел возможность прочесть рукопись. К сожалению, в их число войдет и Леонора, но есть еще и эта загадочная Пиппа, и Кристиан Фишер…